КНИГА ЕСТЕР
Алёна Корнет
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. АЛГОРИТМ УНИЧТОЖЕНИЯ
ГЛАВА 1
Зал «Этеменанки» никогда не знал тишины.
Он был создан для грохота басов, льющегося с трибун как густой электронный мёд, для криков восторга, выдёргиваемых из глоток светом лазеров, для шёпота сделок, тонущих в музыке. Но в ту ночь тишина упала внезапно, как гильотина, перерубив финальный аккорд симфонии, которую Артур Ксерков заказал у самого модного, самого дорогого, самого цифрового композитора года.
Тишина длилась три секунды. Ровно столько, сколько понадобилось Астинии Воронец, чтобы подняться с места рядом с Ксерковым и пройти пять шагов к центру вращающейся сцены. Её платье, сотканное из умной ткани, проецировавшей на себя движущиеся созвездия, мерцало призрачным светом. Камеры дронов, зависших под куполом, тут же нацелились на неё. Тридцать миллионов подписчиков по всему миру ждали продолжения шоу.
Ксерков, откинувшийся в троне из матового чёрного карбона, слегка нахмурился. Сценарий вечера не предполагал её выхода. Он поймал взгляд Амануила Злорана, своего СОО, сидевшего в первом ряду партера. Тот лишь едва заметно пожал плечом: не моя идея. Лицо Амана, вылепленное лучшими генетическими косметологами в образец холодной, расчётливой гармонии, оставалось непроницаемым.
Астиния остановилась перед прозрачным подиумом. На нём парил голографический контракт – бесчисленные строки мерцающего текста о слиянии «Вавилон Холдинга» с корпорацией «ШешАй». Для подписи нужен был лишь жест.
«Друзья, – голос Астинии, усиленный идеальным звуком, прозвучал мягко, но настолько чётко, что эхо пошло по залу. – Мы собрались здесь, чтобы отпраздновать будущее. Будущее, которое, как нам говорят, будет больше, ярче, эффективнее».
Она повернулась к Артуру. Её улыбка была тёплой, но в глазах, обычно таких бездонных и спокойных, Ксерков уловил стальной блеск. Что-то сжалось у него в груди.
«Артур, – сказала она, и это было уже не для публики, а для него. – Ты всегда говорил, что данные – это новая нефть. А душа? Разве она не данные? Наши страхи, мечты, сны… Разве «ШешАй» не покупает именно их у тех, у кого больше нет ничего?»
В зале пронёсся нервный шёпот. Прямой эфир шёл с задержкой в семь секунд, но даже лучшие цензоры не успели бы вырезать такое. Ксерков медленно выпрямился. «Ася, – его голос прозвучал в микрофонах ласково-предупредительно. – Это не время для философии. Подпиши. Давай покажем миру наше единство».
Она посмотрела на него ещё секунду, и сталь в её взгляде расплавилась в странную грусть. Затем она повернулась к подиуму.
