Эстер натянула потертый кардиган потуже, пытаясь заглушить внутреннюю дрожь. Не от холода. От того видения. От золотых символов в глазах Астинии Воронец и слова «Хранительница», которое воткнулось в мозг как заноза. Она сжимала в руке портативный сканер – свою пропускную грамоту в это царство мертвых данных.
Её работа была проста: искать «призраков». Аномалии в потоках информации, файлы, которые не хотели удаляться, странные помехи в архивах. Системный мусор. Никто наверху не интересовался этим, пока мусор не начинал вонять. Её отдел был цифровым моргом, а она – его тихим смотрителем.
«Новая партия, Миртова, – пробурчал в её импланте голос начальника смены. – Сектор 7-Гамма. Поступило с утра после… э-э… инцидента. Пометили как «подозрительную активность». Разберись, это хлам или что-то серьезное».
«Принято», – тихо ответила Эстер, отключив связь. «Инцидент». Так теперь называли публичную казнь репутации Артура Ксеркова. Весь «Вавилон-Тауэр» ходил на цыпочках, будто боялся разбудить спящего зверя.
Сектор 7-Гамма был глухим уголком, стойки здесь были старше, покрыты слоем пыльного налёта. Эстер подключила сканер к одному из портов. На экране замелькали строки кода – обычные логи, отчеты о передаче данных. Ничего.
Но в воздухе запахло ладаном.
Она замерла. Это был не воображаемый запах из видения. Он был здесь. Тонкий, смолистый, абсолютно неуместный среди пластика и металла. Сердце её заколотилось.
Сканер запищал. На экране появился файл. Вернее, его тень. Он имел метаданные, занимал место, но его содержимое было скрыто за слоем шифрования, который система определяла, как «устаревший, не подлежит восстановлению». Имя файла: «Алеф-Тав-Протокол. Завещание».
Эстер потянулась к клавиатуре, чтобы запустить стандартный дешифратор. В этот момент файл… вздохнул.
Это был не звук. Это была вибрация. Стойка перед ней задрожала. Индикаторы на ней погасли, затем вспыхнули странным, теплым янтарным светом – таким, которого не было в спектре светодиодов. Воздух сгустился.
И она увидела.
Не глазами. Где-то в затылке, в том самом месте, откуда приходят забытые сны. Перед ней проступил образ: не сервер, а древний деревянный ларец, покрытый пылью веков. На его крышке горели те же золотые символы, что начертала Астиния. Они пульсировали, словно живое сердце.
Её собственное сердце замерло, а потом забилось с такой силой, что перехватило дыхание. Голову пронзила острая боль – та самая, от видения. Но теперь она не отступала. Она раскрывалась, как ядовитый цветок. Из боли выползли обрывки: крики. Не свои. Чужие. Мужской голос, полный ужаса: «Забери её, Марк! Беги!» Женский, рыдающий: «Не дай им стереть её имя!» Огонь. Запах гари смешивался с ладаном. И снова то самое слово, на этот раз как приказ, как клятва: «Храни!»
