Артем спускался в подвал со смешанным чувством досады и любопытства. Мать попросила найти старую швейную машинку, которая, по её словам, должна была стоять где-то за ящиками с ёлочными игрушками. Воздух здесь пах пылью, сырой землёй и чем-то ещё – сладковатым и неуловимым, как запах увядающих цветов. Луч фонарика выхватывал из мрака паутину, оплетающую стропила, груду пустых банок и бабушкин сундук с откинутой крышкой. Именно там, под слоем пожелтевших газет, он его и увидел. Не ключ от сундука – тот торчал в замке, – а другой, лежащий отдельно на бархатной тряпочке, давно утратившей цвет. Он был непохож на обычные ключи: длиннее, с причудливой бородкой, напоминающей сплетённые ветви дерева, и массивным кольцом-головкой. Металл, покрытый рыжей ржавчиной, казалось, вобрал в себя весь полумрак подвала. Артем потянулся, взял его. И тогда случилось первое странное. В пальцах ключ оказался неожиданно тёплым, будто его только что выпустили из рук. А потом – слабая, едва уловимая пульсация, словно под ржавчиной билось крошечное сердце. Он вздрогнул и почти выронил находку, но удержал. На ладони, там, где касался металл, остался бледный, пепельный след, будто от прикосновения прогоревшего пепла. Он попытался стереть его, но отпечаток, похожий на тень от мелких веточек, не исчезал.
Сон пришёл к нему в ту же ночь. Не сон даже, а ощущение падения сквозь слои ваты и тишины. Голоса были лишены тембра, пола, возраста – они шуршали, как сухие листья по асфальту, сливались в невнятный шёпот на грани слуха. «Открой…», «…ждёт…», «…вспомни…». Артем ворочался на кровати, пытаясь разобрать слова, но они ускользали, оставляя после себя лишь чувство глубокой, ледяной тоски. Он проснулся с тяжёлой головой и странной пустотой в груди. След на ладони побледнел, но не исчез. За завтраком мать, взглянув на него, нахмурилась. «Ты опять засиделся за компьютером? Лицо серое». Он промолчал, сжимая в кармане джинсов тёплый металл ключа.
Вспомнил про деда. Дед Игнат умер за два года до этого, оставив после себя дом, полный странных вещей, и репутацию чудака. Он часто говорил с самим собой в саду и коллекционировал старые замки. Артем отправился на чердак, в бывшую дедову мастерскую. Среди ящиков с инструментами и полуготовыми деревянными фигурками он нашёл кожаную тетрадь с потрёпанными углами. Дневник. Листы были исписаны острым, наклонным почерком. Большая часть записей касалась обычных дел: посадка помидоров, цена на гвозди, визит к кому-то. Но на предпоследней странице, датированной за неделю до смерти, стояла всего одна фраза, выведенная с таким нажимом, что перо продавило бумагу: «Они смотрят из дверей, что не видны. Ключ надо спрятать. В землю. Или в забвение».
