Пролог : «Оливка как катализатор судьбы, или К вопросу о неидеальной работе Небесной Канцелярии»
Дождь за окном Центральной городской библиотеки имени А.П. Чехова шёл с самого утра — мелкий, противный, какой-то канцелярский дождь, словно сама природа решила заполнить бесконечный формуляр влагой и серостью. Капли стучали по карнизу с монотонностью плохо настроенного метронома, и Жене Задорожной казалось, что она слышит в этом стуке ритм собственной жизни: кап-кап-кап — работа-дом-сон, кап-кап-кап — отчет-план-отчет, кап-кап-кап — кто-то сдал книгу, кто-то не сдал, кто-то вообще не знает, что библиотека всё ещё существует.
Евгения Дмитриевна Задорожная, двадцати девяти лет от роду, старший библиотекарь-архивариус, а если по-простому — главный хранитель всех формуляров, картотек и читательских билетов, сидела за своим столом в дальнем углу читального зала и занималась делом, которое приносило ей почти физическое наслаждение. Она заполняла квартальный отчёт.
Нет, не так.
Она творила квартальный отчёт. Каждая цифра ложилась в нужную графу с точностью хирургического скальпеля. Каждая буква была выведена каллиграфическим почерком, который она оттачивала годами, потому что «библиотекарь, пишущий как курица лапой, — это преступление против человечества». Папка с надписью «Отчётность 3-й квартал» лежала перед ней, распространяя невидимую ауру порядка, и Женя чувствовала себя жрицей в храме систематизации.
— Ещё одна книга списана по причине «залитие неизвестной жидкостью, предположительно кофе с сахаром», — прошептала она себе под нос, и в голосе её звучало презрение, какое обычно приберегают для военных преступников. — Степень три. Три, Карл! Это уже не кофе, это акт вандализма. Кто вообще пьёт кофе над «Основами почвоведения»? Там и так всё грустно, а тут ещё и кофе.
Она подняла взгляд от бумаг и окинула читальный зал профессиональным, оценивающим взглядом. Зал был почти пуст, и в этом тоже была своя печальная статистика: вторник, три часа дня, посетителей — четыре человека, из них двое спят, один делает вид, что читает, а четвёртый — пенсионер Архип Семёнович — снова пришёл, чтобы переписать от руки статью из энциклопедии, потому что не доверяет ксероксу.
— Архип Семёнович, — окликнула его Женя, не повышая голоса, но с той особой интонацией, которая заставляла даже самых шумных школьников замирать на месте, — вы опять переписываете «Энциклопедию Брокгауза и Ефрона»? Мы же договаривались: после буквы «М» вы переходите на ксерокопии.
Архип Семёнович, сухонький старичок в вязаной жилетке и с вечно слезящимися глазами, вздрогнул и поднял на Женю взгляд, полный такого искреннего недоумения, словно она предложила ему перейти на цифровые носители в эпоху берестяных грамот.
