(МАЙЯ)
Настоящее время…
Голова гудит – монотонно, навязчиво, будто внутри черепа бьётся тяжёлый молот. Каждый удар отдаётся в висках, сжимая сознание в тиски. Мысли путаются, расползаются, как чернильные кляксы на мокрой бумаге – пытаюсь ухватиться за одну, но она ускользает, растворяясь в следующей волне боли.
Сквозь этот густой туман, что окутал разум, доносятся голоса. Грубые, мужские. Они похожи не на человеческую речь, а на звериное рычание – низкое, хриплое, полное угрозы. Я пытаюсь вслушаться, понять, но… не могу разобрать слова. Слишком плохо соображаю. Сознание плывёт, как в лихорадке, и смысл тонет в шуме собственной крови в ушах.
Правая рука горит. Не просто болит – горит живым, острым, невыносимым огнём. Боль пульсирует в такт ударам в голове, кажется, будто кости превратились в раскалённые угли, а кожа вот-вот лопнет от напряжения.
И под закрытыми веками – слёзы. Они наворачиваются против воли, горячие и солёные, но я не даю им вырваться. Дышу прерывисто, сдерживая рыдания. Боюсь открыть глаза. Боюсь увидеть, где я, что со мной, чьи это голоса. Боюсь, что реальность окажется страшнее, чем этот тёмный, болезненный туман, в котором я сейчас нахожусь.
Лучше темнота. Лучше незнание. Лучше эта боль, но хотя бы мнимая иллюзия контроля. Пока глаза закрыты, я могу притворяться, что всё не так страшно. Что это просто кошмар. Что я проснусь.
Но глубоко внутри я знаю – это не сон. И когда я открою глаза, кошмар станет реальностью.
Лежу на чём-то твёрдом и холодном. Тело вдавливается в эту поверхность – неровную, жёсткую, безжалостную. Наверное, лежу на сырой земле. Чувствую влагу, просачивающуюся сквозь тонкую летнюю ткань, холодную слизь, что медленно пропитывает спину. Тело затекло – каждая мышца одеревенела от долгой неподвижности, руки и ноги онемели, стали чужими, непослушными.
Летняя одежда – лёгкая, воздушная – теперь становится тяжёлой и мокрой. Она прилипает к коже, холодная и липкая, как вторая кожа. И от этого ещё страшнее. Эта влажность, этот холод – они делают меня уязвимой, беззащитной. Как будто сама земля пытается впитать меня, растворить в своей сырой темноте.
Рядом мужчины спорят. Их голоса, те самые звериные рычания, теперь всё громче. Они почти кричат – перебивают друг друга, слова вырываются хриплыми, яростными взрывами. Чувствую, как готовы подраться – напряжение висит в воздухе гуще тумана, слышен тяжёлый топот, скрип ботинок по земле.
Задерживаю дыхание. Грудь сжимается, лёгкие горят от нехватки воздуха, но я не дышу. Зажмуриваю сильнее глаза – так сильно, что перед веками вспыхивают цветные пятна. Не шевелюсь. Каждая клетка тела замирает, превращается в камень. Боюсь выдать себя. Боюсь, что они заметят, что я пришла в сознание. Боюсь, что их внимание переключится на меня.
