На улице шёл дождь. Крупные капли били по лицу, смешиваясь с потом после долгой гулянки. Я возвращался домой после того, как мы закрыли уже второй график — пьянка затянулась, и градус в голове перевалил за ту отметку, где реальность начинает плыть.
Свернул в переулок — короче так до дома. Наткнулся на нескольких человек. Они стояли стенкой, дышали перегаром и мокрой тканью. «Доставай кошелек», — сказал один, сбивчиво и зло.
Поскольку я много выпил и вообще уже плохо соображал, до меня дошло не сразу. Я переспросил — что-то вроде «чего?». Мозг обрабатывал команду секунд пять, за которые они успели переглянуться.
Тот, что был без бровей, решил не отвечать. Ударил меня в челюсть — не снизу, а сбоку, по кости. Голова дёрнулась, но от удара я не упал: мышцы были слишком расслаблены, чтобы вырубиться. Просто шатнулся назад и отошёл на шаг.
Решив, что надо обороняться, я сделал движение вперёд — и тут же пропустил удар в печень. Второй пришёлся в солнечное сплетение, когда я уже начал складываться. От боли я согнулся пополам, колени сами ударились в мокрый асфальт. Закрыл глаза — не от страха, а от спазма, который выжал из лёгких весь воздух.
Я не видел, как подошёл третий. Только ощутил: холодное лезвие ножа прошло через кожу и мышцы — прямо под рёбра с левого бока. Аккуратно, почти профессионально. Я почувствовал резкую и сильную боль. Внутри стало горячо.
Я упал на спину. Дождь теперь капал прямо в открытые глаза. Они обыскали меня — вывернули карманы, забрали деньги, телефон, даже зажигалку — и убежали, матерясь и смеясь.
Я лежал на мокром асфальте. С неба всё так же падали крупные капли. Я истекал кровью и не мог говорить — горло не слушалось. Боли почти не чувствовал. Всё немело: ноги, руки, грудь превращалась в тяжёлый ком, который не двигался. Только дождь стучал по лицу и смывал тепло.
В конце концов я закрыл глаза.
Когда я открыл глаза, надо мной склонились двое. Мужчина и женщина. Они что-то говорили, но я не понимал ни слова. Язык был чужим, гортанным, с мягкими переливами.
Где я? — подумал я. И начал осматриваться.
В комнате горел камин. Дрова потрескивали, живой свет плясал на стенах. На полу — ковёр с замысловатым узором. Стены, пол, потолок — из светлого дерева. Большая кровать. Спальня. Всё чужое, но почему-то тёплое.
Я перевёл взгляд на людей. Женщина протянула мне руку. Я потянулся к ней — и увидел свои руки. Маленькие. Совсем детские.
Страх пришёл не постепенно — он ударил, как тот удар в подбородок в переулке. Я заплакал. А вместе со слезами пришло воспоминание: дождь, нож, мокрый асфальт, как я закрываю глаза.
