Пролог. Экспресс-катастрофа на лопате
Есть два способа испортить себе утро.
Первый — проснуться от того, что соседка-вампирша забыла задёрнуть портьеры, и теперь ты лежишь лицом к лицу с рассветом, который шипит у неё за окном, как котлета на сковородке.
Второй — вспомнить, что ты работаешь в Гильдии Некромантов.
Я освоила оба способа к двадцати трём годам, но сегодняшнее утро решило пойти ва-банк и совместить их.
— Вертковская! — мой непосредственный начальник, господин Хлюпп (фамилия говорящая, внешность соответствующая), влетел в мою каморку, размахивая пергаментом, как знаменем. — Ты проиграла спор. С заварным пирожным. Помнишь?
Я помнила. И надеялась, что вселенная проявит милосердие и сотрёт это из памяти человечества.
Вселенная, как обычно, пошла лесом.
— Твоё задание, — Хлюпп ткнул в меня мокрым пальцем (не спрашивайте почему мокрым, с ним лучше вообще не спрашивать). — Присутствовать при допросе. Сопровождать. Контролировать магический фон. Подписать протокол. И, ради всего священного, не смейся.
— А кто допрашиваемый?
Хлюпп замялся. Когда человек с лицом, напоминающим оладышек, начинает мямлить, это не предвещает ничего хорошего.
— Инквизитор, — выдавил он. — Высший. Люциан Шторм. Тот самый. «Серый Ужас».
Я захлопнула дверь обратно.
— Я болею.
— Врач запретил тебе болеть после того, как ты заразила морг чихательным вирусом.
— Я увольняюсь.
— Твой договор предусматривает увольнение только после предъявления справки о тотальной недееспособности. Моральной или физической.
Я задумалась. Моральная у меня была в избытке, но Хлюпп, засранец, требовал именно врачебную. А наш гильдейский врач ставил диагноз «смертельная серьезность» только тем, кто забывал принести ему пирожки.
Вот так, спустя пятнадцать минут, я уже стояла перед камерой предварительного смехоудержания.
Стражник с лицом, пережившим всех богов, открыл дверь.
— Там он, — шепнул он. — Молчит. Два дня. Не ел. Не пил. Только сверкает глазами и пишет жалобы в высшую канцелярию.
— На что жалобы?
— На неподобающие условия содержания. Отсутствие нормального стула. И неподобающий цвет стен. Он требует, чтобы стены были… — стражник замялся, — чёрными. Готическими. С паутиной.
Я посмотрела в глазок. Инквизитор сидел на стуле. Прикованный к нему магическими цепями. На спинке стула была прибита табличка: *«Собственность Гильдии Некромантов. Не выносить. Не бить. При утрате — возместить»*.
— Красиво, — сказала я вслух.
— Ты его даже не видела толком, — удивился стражник.
— Я про табличку.
И тут случилось оно. Экспресс-катастрофа. Как любила говорить моя бабушка (тоже некромантка, но в душе — комик), «беда не приходит одна, она заходит в гости с шампанским и плюхается в кресло».
