Запах денег — вот что Каллиста любила больше всего.
Не сами монеты — холодные, стёртые тысячами чужих пальцев, пропитанные потом и жадностью. А то, что стояло за ними. Власть. Свобода. Возможность смотреть в глаза любому мужчине в этом городе и знать: ты не обязана ему кланяться.
Рынок Асмарана гудел, как улей, в который ткнули палкой. Крики зазывал, скрип телег, ржание лошадей, звон монет о деревянные прилавки — всё сливалось в единый, оглушительный гул. Пахло пряностями с юга, сырой кожей, потом, жареным мясом и навозом. Каллиста шла сквозь эту какофонию, как нож сквозь масло, и толпа расступалась перед ней сама — то ли из-за дорогого платья цвета индиго, то ли из-за взгляда, которым она окидывала каждого встречного. Взгляда, который говорил: я знаю, сколько ты стоишь, и ты себе не представляешь, насколько дёшево.
За ней поспевали двое: толстый, вечно потеющий счетовод Маркус с восковыми табличками под мышкой и охранник Герт — бывший легионер с лицом, на котором шрамов было больше, чем мыслей. Герт носил меч, но Каллиста платила ему не за меч. Она платила ему за молчание. И за то, чтобы он выглядел достаточно устрашающе, пока она разоряла купцов.
— Госпожа, — пропыхтел Маркус, перепрыгивая через лужу неясного происхождения, — может, всё-таки не надо? Торговая гильдия и так на нас косо смотрит после прошлого раза. Когда вы убедили красильщиков, что их индиго разбавлен, и сбили цену на сорок процентов…
— На сорок два, — поправила Каллиста, не оборачиваясь. — И если гильдия не умеет проверять качество товара, это их проблема, а не моя.
— Но они жаловались вашему отцу!
— Мой отец, — она остановилась так резко, что Маркус едва не врезался ей в спину, — последние пятнадцать лет только и делает, что слушает жалобы. Ещё одну он как-нибудь переживёт.
Она уже выбрала цель. Асгарский шёлк. Три прилавка, заваленных рулонами ткани, которая переливалась на солнце, как жидкое золото. За прилавком стоял купец — сухой, как вяленая рыба, с бегающими глазами и пальцами, унизанными перстнями. Он сразу почуял опасность. Такие, как он, всегда чуют.
— Госпожа Каллиста, — он поклонился, слишком низко и слишком быстро. — Какая честь для моей скромной лавки. Желаете взглянуть на шёлк? Только сегодня прибыл из-за моря. Настоящий, высший сорт. Принцессы Империи носят такой.
— Принцессы Империи носят подделки, — отрезала Каллиста, беря в руки край рулона и поднося его к глазам. — А я ношу только настоящее. Но это, — она потёрла ткань между пальцами, — не настоящее.
