Глава 1. Земля, которая жжется
Цетра проснулась оттого, что земля вздохнула.
Это был не звук даже — скорее вибрация, прошедшая через деревянный настил хижины, через соломенный тюфяк, через всё её тело, и затихшая где-то в кончиках пальцев. Гейзеры за стеной отозвались дружным шипением, будто стая рассерженных гусей.
Она открыла глаза и уставилась в потолок.
Три доски. Сучок на средней, похожий на глаз. Паутина в углу, которую она обещала убрать еще в прошлый вторник. Семь лет она живет в этой хижине, и каждое утро начинается с этого потолка. Он не меняется. И это, пожалуй, единственное, что её устраивает.
Земля вздохнула снова — на этот раз слабее, будто успокаиваясь. Цетра села, спустила босые ноги на прохладный пол и поежилась.
— Ну и чего тебе не спится? — пробормотала она, обращаясь не то к вулкану, не то к самой себе.
Ответа не последовало. Только гейзер за окном снова зашипел, выбросив струю пара, и в щели между ставнями просочился серный запах. Цетра вдохнула его, как городской житель вдыхает запах свежей выпечки из пекарни. Привычка. За семь лет сера стала для неё родным ароматом.
Она натянула шерстяные чулки — утро в долине всегда холодное, несмотря на горячую землю, — и подошла к окну. Отодвинула ставень.
Долина Гейзеров просыпалась.
Белые столбы пара поднимались то тут, то там, подсвеченные первыми, еще робкими лучами солнца. Земля в этих местах была разноцветной: охристой у старых грифонов, ржаво-красной у выходов железной руды, серой у кратеров, которые плевались грязью. И только у подножия вулкана, чей силуэт темнел на севере, как спина спящего великана, земля была черной. Жирной, теплой, пахнущей пеплом.
Там росло Аметистовое Пламя.
Цетра перевела взгляд на теплицу, пристроенную к восточной стене хижины. Сквозь мутные пластины слюды, вставленные в деревянную раму, пробивался слабый фиолетовый свет. Она улыбнулась — впервые за утро.
— Живые, — сказала она тихо. — Все живы.
Это был её ритуал. Каждое утро она проверяла теплицу, прежде чем сделать хоть что-то еще. Потому что если цветы погибнут — единственное, что держало её в этой долине, единственное, ради чего она потратила семь лет жизни, — то и ей незачем будет оставаться здесь. А идти больше некуда.
Она вышла наружу, когда солнце уже позолотило вершину вулкана.
Воздух был колючим от утренней прохлады и влажным от пара. Цетра накинула на плечи старый шерстяной плащ — тот самый, в котором ушла из деревни семь лет назад, — и взяла корзину. Сегодня нужно было проверить дальний источник, Старый Котел. От него до теплицы она проложила глиняный желоб, по которому вода поступала к цветам, и последние дни напор ослабел. Возможно, желоб забило пеплом или грязью.
