Тишина в стерильной комнате наблюдения была оглушительной. Сайлас Вейл стоял, прислонившись к холодной стене из сплава, и не сводил взгляда с Леи. Его лицо было каменной маской, но сухожилия на шее напряглись, как тросы.
Пальцы непроизвольно сжались в кулаки за спиной. Дыхание, выверенное до ритма метронома, дало сбой – один короткий, неровный выдох. Он заставил диафрагму вернуться в режим.
Контроль.
Перед глазами, поверх фигуры Леи, на секунду наложился другой образ – хрупкая женщина с глазами цвета дождевой воды, его мать, сидящая у окна в их родовой резиденции.
Она смотрела в пустоту, а по стеклу стекали такие же перламутровые разводы – зримый след её ментального распада.
Её магия, некогда позволявшая чувствовать сердцебиение города, превратилась в постоянный, невыносимый шум в голове.
«Тихий яд», – шептали слуги. Народное определение. Они имели в виду не зелье, а медленное безумие, съедавшее её изнутри.
Имя того, кто довёл её до этого, Сайлас узнал позже. Оно красовалось на логотипе могущественной корпорации.
Сайлас моргнул, стерев образ.
Его «поломка» была другой – не утечка, а абсолютная герметизация.
Тишина. Полное отсутствие чувств.
Подарок матери, доставшийся в наследство вместе с проклятием.
Он смотрел на Лею, на её борьбу с внутренним штормом, и часть его холодного разума регистрировала: понимаю. Знаю цену контроля. Знаю цену его потери.
Но эта женщина справится. Её не ждёт судьба её матери. Смешанная кровь спасёт.
Тогда почему он, человек, который годами не чувствовал ничего, кроме ледяной ярости к системе, сейчас испытывает это неправильное, совершенно нерациональное… беспокойство? Именно за неё?
Совершенно нерациональную тревогу за эту женщину.
– Я говорил им. Я – плохой выбор, – его голос был низким, сдавленным, будто слова выходили против воли. – Единственное, о чём я могу сейчас думать… это как прижать её к этой стеклянной стене и взять. Пока от её крика не останется только эхо.
…
– Это не просто абсурд, это издевательство! – Голос Леи дребезжал от ярости, смешанной с нарастающей паникой. Она сжала кулаки, чувствуя, как под ногти впивается влажная кожа ладоней.
– Нам необходимо провести полную биомагическую диагностику, – бесстрастно констатировал техномаг в белом халате, его пальцы порхали над голографическим интерфейсом.
– Субстанция… – начала его помощница, женщина с усталыми глазами и гладкими иссиня-чёрными волосами, собранными в тугой пучок. Она выглядела моложе своего возраста, а на лацкане халата вместо имени красовался только номер – ТМ-114 «Илва». – Субстанция категоризована как экспериментальный штамм «Сирена-Нуль». Производства… исследовательского отдела «Антероса». – Техномаг-мужчина бросил на неё резкий взгляд, но она, кажется, не заметила, уставившись на показания сканера. – Стандартные протоколы деактивации не подействовали. Только естественная утилизация нервной системой. Сорок восемь часов изоляции – это минимум.
