И как же меня угораздило, и где я вообще всплыл, что ко мне всё-таки пришла Канцелярия.
Сейчас я стою в одном из её офисов в Серпухове – серые стены, потёртый линолеум, запах бумаги и нервов – и наблюдаю, как Женёк с Ксюшей поочерёдно ругаются с какой-то злой тёткой за стойкой.
Тётка, будто принципиально не слыша нас, монотонно повторяла:
– Тут нужна справка о здоровье.
Женёк вспыхнул как спичка:
– Какая справка? Вы же сами вызвали нашего господина!
Да… «господин». Теперь он меня так называет. Вроде в шутку, но уже почти автоматически.
Тётка даже не моргнула:
– И ещё справка по форме три-пять. О состоянии лицевых щитов.
Ксюша сорвалась моментально:
– Да при чём тут лицевые щиты, если он получает статус барона?!
Я стоял рядом и гладил кота, который спал у меня на плече так спокойно, будто происходящее его вообще не касалось. Чёрный наглец был единственным, кому сейчас действительно было всё равно.
И вот в разгар этой перепалки вошёл Артур Иванович – тот самый «неприятный сюрприз», которого я до сих пор вспоминаю с нервным смешком. Он протянул документы: наследство от отца. Дом в Подольском округе – по сути, почти Москва, – и счёт на полтора миллиона рублей.
Получить деньги я не мог – счёт заморожен до подтверждения моего статуса. То же касается и банковской ячейки, о которой мне сообщили вскользь, будто невзначай.
И вот здесь-то меня и накрыло вопросом, который раньше я обходил стороной:
от чего умер мой отец на самом деле?
До этого я просто верил интернет-слухам: самоубийство, долги, бытовая трагедия. Но теперь, когда у меня на руках документы на дом, деньги, да ещё и наследственные активы, которые отец явно не собирался никому показывать при жизни… возникает неприятная, но логичная гипотеза.
Особенно после дела Элизабет, Крановых и Белозёрских.
Там тоже всё выглядело «очевидно», пока мы не раскопали слои чужих игр.
Так что мысль о том, что отца могли убрать – уже не кажется паранойей.
И что парня, тело которого я занял, избил не отец, а нападающий, который просто подшил всё под суицид, – тоже.
Хотел ли я разбираться?
Не очень. Если честно, совсем не горел желанием. Особенно зная, что Канцелярия откроет мне доступ ко всем документам только после вступления в баронский статус. Всё равно копать придётся позже – так или иначе.
Тем временем Ксюша раскалилась как печка. И, что забавно, когда она злится, она становится ещё более симпатичной. Маленькая фурия в юбке, длинных гольфах и коротком топе – будто специально выбрала одежду, чтобы смотреть на неё было мучительно. Она наконец-то выбралась из своего балахона и выглядела… ну да, выглядела так, будто прекрасно знает, какая у меня уязвимость.
