Группа Крови: Война Зеркал
Пролог: Кровь и трещины
Небо над Берлином было цвета ржавой меди, словно гигантский кузнец выковал горизонт из раскалённого металла. Воздух звенел от статики порталов — трещин, через которые прорывались обломки истребителей из других эпох. Над Рейхстагом, опутанным колючей проволокой и тентаклями механических спрутов, кружили гибриды Як-9 и F-22. Их двигатели, питаемые Х-Кристаллами, оставляли за собой шлейфы искажённого пространства, словно небо было холстом, а война — безумным художником.
Лейтенант Артём «Шторм» Волков втиснулся в кресло кабины «Икар-М7», ощущая, как татуировка 0(I) на запястье пульсирует в такт вибрациям машины. Его кровь, смешанная с сингулярной сывороткой, густела в жилах, напоминая ртуть. Он помнил холод лаборатории «Гром»: белые стены, запах озона и голограмму отца, исчезнувшего в 1943-м. «Ты — мост между мирами, — шептали учёные, вводя иглу. — Но мосты можно сжечь».
В наушниках взорвался голос оператора:
— Шторм, в секторе 7-Бета — прорыв! Рейхсфюрер из мира-956 ведёт «Панцерваффе» с хроно-пушками!
Артём рванул рычаг. «Икар» нырнул в трещину, и на миг он увидел отца — тот стоял в пшеничном поле, держа в руках сломанный компас. «Кровь — не оружие, — говорил он. — Это нить, что связывает „было“ и „может быть“». Но нить можно превратить в удавку.
---
Глава 1: Отголоски прошлого
Т-34-85 капитана Егорова дёрнулся, уворачиваясь от снаряда, который пробил пространство, оставив за собой мерцающий шлейф. Внутри башни пахло гарью, соляркой и медью — радист Михалыч, паренёк с Урала, лежал на полу, его комбинезон пропитался мазутом и кровью.
— Заряжай термитным! — рявкнул Егоров, сам вставая к орудию. Его голос звучал хрипло, будто ржавая шестерня.
Артём, наблюдая за битвой через перископ, на миг отвлёкся. Перед глазами всплыло детство: он, десятилетний, бежал по заснеженному полю под Новосибирском, запуская деревянный Як-3, который смастерил отец. «Смотри, пап! Он летит!» — кричал он тогда, а отец улыбался, пряча грусть за толстыми стёклами очков. Теперь его «Икар-М7» ревел в небе, а отца не было. Лишь голограмма в дневнике напоминала: «Ты должен стать лучше меня».
Т-14 «Армата» с чёрными крестами на башне развернулся, его роботизированная пушка нацелилась на них. Снаряд вылетел с рёвом, но Егоров активировал «хроно-доспех» — щит, украденный из мира-956, где время можно было согнуть, как лист жести. Снаряд замедлился, словно уткнувшись в невидимую стену.
— Теперь ты! — капитан выстрелил.
Термитный заряд впился в корпус «Арматы», расплавляя броню. Взрыв разбросал обломки. Егоров вытер пот со лба, и рука дрогнула — на запястье висел браслет с гравировкой «Лера». Не так давно он стоял у её больничной койки, сжимая крошечную ладонь. Врачи твердили: «Лейкемия неизлечима», но он верил в чудо. Чудо пришло в виде учёных «Грома», вколовших ей сыворотку из его же крови. Тогда он не знал, что это станет началом кошмара.
