Глава 1. Пять месяцев и одна сумка
Лиора второй раз вылила чай в таз. Последняя капля упала на тряпку. Она заглянула в чашку, успела увидеть белое дно — и на нём снова выступила тёмная влага.
— Юнь, ты откуда её взяла?
— Из кладовой. С верхней полки.
— Я просила чашки для посетителей.
— Те я отнесла. А эта тёплая стала. Сама.
За дверью кухни стукнули по столу: работники с переправы просили чай. Поздней осенью в Камышовых Воротах лодки грузили засветло. Утро уходило, а посетители «Тёплой сливы» всё ещё ждали завтрак.
Лиора поставила странную чашку подальше от чистых. Кэн подхватил поднос с заказом, прижал локтем дверь и спросил:
— Им обычный?
— Из большого чайника. Маленький не трогай.
— Маленький хотя бы платит за то, что занимает очаг?
— Пока только расходует дрова.
Он унёс поднос. Лиора нагнулась убрать с дороги сумку и остановилась. Клапан был откинут; поверх торговых образцов лежала рубаха. Из-под неё торчал край дорожного одеяла.
На встречу у переправы одеяло не требовалось. Кэн жил здесь пять месяцев, а всё нужное по-прежнему помещалось в одной сумке.
Она задвинула сумку под скамью. Юнь позвала её с кухни: чашка наполнилась до половины.
— Ты туда воду добавляла?
— Ничего не добавляла. И не пила.
В первый раз чашка подала голос пять месяцев назад, и её убрали отдельно. Потом она молчала при каждой проверке. Сегодня под пальцами ощущалось тепло, хотя на очаг чашку не ставили.
Кэн вернулся, когда Лиора проверяла налёт на стенке. Пахло передержанной заваркой.
— Дегустатора звать? — спросил он.
— Дегустатор сегодня ничего отсюда не пробует.
— Хорошее начало дня.
Он наклонился над чашкой. Лиора поправила ему ворот. Кэн поймал её пальцы, поцеловал и отпустил.
— К полудню мне надо быть у складов. Покупатель уезжает после обеда.
— Помню. Оставлю тебе рис.
Она накрыла его порцию у края плиты. Хотелось попросить перед уходом переставить мешок с мукой. Но тот стоял со вчерашнего дня и никому не мешал.
— Посмотри на чашку, — сказала Лиора. — Если снова начнёт наполняться, мне нужно, чтобы ты тоже это видел.
Юнь принесла отдельный поднос для чашки. Лиора поставила его у очага. Пар над чаем закрутился, и в нём проступило мужское лицо.
— Наконец-то, — произнёс он. — Я думал, вы до вечера будете мыть.
Юнь отступила, задев табурет. Кэн придержал его. Над чашкой появились плечи в светлой одежде и руки, сложенные на животе.
— Завтрак ещё подают? — спросил мужчина.
— Рабочий стол освободи сначала.
Он посмотрел на столешницу, которая проходила сквозь его тело, и попробовал отойти. Лицо потеряло чёткость, и мужчина поспешно вернулся к чашке.
