Я только что сломал человеку указательный палец, а он скулил от невыносимого счастья и умолял не останавливаться.
Хруст кости прозвучал в звукоизолированном подвале сухо и резко, как выстрел из пневматики.
[Системное уведомление: Выброс кортизола субъекта +420%]
[Уровень эндорфинов: Критический]
[Индекс Предсказуемости (ИП) субъекта падает: 99.8% ➔ 61.3%]
Зеленые строки интерфейса скользнули по краю моей сетчатки. Я смахнул их легким движением зрачка.
Его звали Марк, старший аналитик креативного кластера в корпорации «Синтез-Медиа». По жестким законам Нового Эдема, Марк был обязан быть стерильно, математически счастлив. Его жизнь — это идеальный алгоритм: питательные смузи, одобренные Системой партнеры для спаривания, безопасный контент. Но сейчас этот винтик утопии сидел, намертво притянутый к ржавому стоматологическому креслу в моем бункере, заливал кровью из прокушенной губы собственную белоснежную рубашку из смарт-ткани и жадно глотал спертый, пахнущий страхом воздух.
— Еще, — прохрипел Марк, глядя на неестественно вывернутую фалангу. Слюна пузырилась на его подбородке. — Пожалуйста, Клиф. Господи… я почти вспомнил. Я почти живой. Дай мне еще боли.
Я молча взял со стального подноса хирургические щипцы. Никаких эмоций. Никакой эмпатии. Я — скальпель. Я — инструмент, который вскрывает гнойники их идеальной жизни.
— Ты слишком быстро адаптируешься, Марк, — мой голос, пропущенный через вокальный модулятор, звучал как скрежет металла по стеклу. — Боль от перелома уже не дает пика. Переходим к фазе три. Сенсорная депривация плюс фантомный некроз.
Я нажал кнопку на тактическом планшете. Свет в подвале мигнул и погас, оставив лишь багровое аварийное освещение. На затылке Марка тускло замерцал черный куб нейро-рекордера, подключенный напрямую к его церебральному шунту.
Он закричал. Протяжно, срывая связки. Это был первобытный, животный вой существа, которое загнали в угол. Идеальный звук.
[Запись данных… 89%… 95%… 100%]
[Нейро-слепок «Абсолютный Ужас» успешно сохранен]
— Сеанс окончен, — холодно бросил я, возвращая свет и выдергивая куб из его затылка. Марк обмяк в ремнях, тяжело и судорожно дыша. Его глаза закатились. Двадцать минут чистого, нефильтрованного агонального стресса.
Я вколол ему в шею ударную дозу стимулятора регенерации и блокатор кратковременной памяти — стандартный сервис. Через пятнадцать минут умные наноботы срастят его кость, синяки сойдут, а воспоминания об этом подвале, запахе моей туалетной воды и виде хирургических инструментов превратятся в мутный, тревожный, но бессвязный сон. Он вернется в свой стеклянный офис на сотом этаже, где искусственный интеллект тысячами генерирует идеальные романы, сценарии и симфонии. Ни одной фальшивой ноты. Никакой души.
