В моем мире красота всегда была просто очень дорогим товаром, за который я расплачивалась чужим вниманием. Но здесь, в Эре Раскола, мое лицо оказалось чем-то более опасным — оно стало интерфейсом.
Орден Хронографов запер меня в кристаллической капсуле, превратив в объект для развлечения и живой аккумулятор для армии марионеток. Они называют это гармонией. Я называю это ожиданием смерти, отложенным на неопределенный срок.
Когда Каэль показал мне, как вплетать магию в дыхание и инерцию, я поняла главное: каждый откат времени стоит мне воспоминаний. Четырнадцать секунд назад я не знала, как звучит голос матери, но смогла увернуться от клинка, который отсек бы мне голову. Минус семь секунд — и я чувствую металлический привкус крови, зато вижу, как дрогнет рука противника перед тем, как он повторит свою ошибку.
Мое тело — это не сосуд для эстетики, это поле битвы. Хроно-шрамы, проступающие на коже после каждого скачка, — не уродство. Это трещины в их идеальной темнице. Они думают, что держат замок, запертый на мое лицо. Но они ошиблись.
Я больше не аккумулятор. Я — ключ. И скоро я превращу их вечную гармонию в хаос, который они заслуживают.
Холод кристалла был не льдом, а отсутствием движения. В капсуле время не текло — оно застыло, как муха в янтарной смоле, плотное и вязкое. Аэлла видела зал Ордена сквозь полупрозрачную стенку, но звуки доносились до нее искаженными, словно через толщу воды. В центре зала, в ореоле золотистого свечения, висела полупрозрачная сеть — Хроно-поточная паутина, питавшая «Застывших». Они стояли рядами, солдаты, чьи глаза были пустыми, а движения — цикличными. Десять секунд вперед, столько же назад. Вдох, шаг, замах, крик. Назад. Вдох, шаг, замах, крик.
Это не было жизнью. Это была эксплуатация самой сути бытия.
Аэлла чувствовала, как ее собственный пульс резонирует с этим ритмом, пытаясь подстроиться под навязанный такт. Она была батарейкой. Самым ценным ресурсом Ордена. Ее тело, которое всю короткую жизнь приносило ей лишь проблемы, теперь стало золотой жилой для тех, кто жаждал власти над необратимостью.
Внезапно ритм изменился. В зал вошел человек, чья походка не вписывалась в общую симфонию. Каэль. Боевой маг, чье имя для Ордена было синонимом ереси. Вместо правой руки — культя, обмотанная грубой кожей, покрытой рунической вязью. Он не двигался по потоку. Он шел против него, оставляя за собой едва заметные искажения воздуха.
Он остановился прямо перед капсулой. Его глаза, уставшие, цвета выцветшего железа, встретились с взглядом Аэллы.
