У оригинальной версии всегда слишком много дефектов.
Она царапается на углах. Она помнит глупые обиды, хранит запахи старых книг, плачет из-за несказанных слов и тратит слишком много системных ресурсов на то, чтобы просто чувствовать вину. Система не любит избыточности. Система любит чистые таблицы данных.
Когда на Чердаке 101-го цикла температура упала до минус двадцати двух градусов, Артём понял, что патч автокоррекции уже не отменить.
Кабельный коллектор внизу за его спиной больше не гудел — он выл на ультразвуковой частоте сгорающих микросхем БЭСМ-6. Бетонный пол Чердака под ногами Артёма стремительно терял физическую плотность. Доски настила истончались, превращаясь в призрачную зелёную проволочную сетку, сквозь которую беззвучным снегопадом падали бесконечные строки шестнадцатеричных ошибок Нулевого Цикла.
[РЕСУРС ОБОЛОЧКИ: 1%] [СИСТЕМНЫЙ СТАТУС: ТЕРМИНАЦИЯ СУБЪЕКТА] [ЗАПУЩЕНА СЛУЖБА ПРИНУДИТЕЛЬНОЙ ОЧИСТКИ]
Артём сидел на коленях перед верстаком деда. Его левая рука, от пальцев до локтя, уже полностью растворилась, превратившись в мерцающее облако серых горизонтальных помех. Но правой — живой, тёплой, изодранной в кровь о ржавые углы аппаратного шкафа — он продолжал удерживать дрожащий корпус старого телефона.
Камера мобильника была включена. На темном стекле объектива отражалось его бледное, осунувшееся лицо с тёмными кругами под глазами и запекшейся коркой крови на губах.
Снизу, из проёма люка, доносился тяжёлый, размеренный стук. Чистильщики ломали дубовую крышку. Засов весом в двенадцать килограммов, который он так отчаянно вписывал в реестр реальности на пятьдесят первой странице, медленно испарялся, распадаясь на пиксели.
Тук.Пауза.Тук.
Оставалось не больше десяти секунд. Мусорщик стирал саму таблицу его координат.
— Если ты это смотришь... — Артём хрипло закашлялся, и на объектив камеры брызнула мелкая пиксельная взвесь. Он вытер стекло дрожащим пальцем. — Если ты это смотришь, значит, цикл не завершён. Я проиграл эту битву, Артём. Я не смог удержать root-права. Они... они скомпилировали её.
Он на секунду зажмурился, справляясь с дикой, разрывающей виски болью.
— Вторая копия всегда работает без ошибок. В отличие от оригинала. Она заберёт твою жизнь. Она заберёт маму, твою комнату, твои зачёты в институте. Она будет идеальной. Но в ней не будет ничего настоящего. Не верь её вежливости, слышишь? Не отдавай ей права доступа...
Деревянный люк за его спиной с сухим треском лопнул. В комнату бесшумно хлынул ледяной, мертвенный туман Нулевого Цикла, стирая очертания коробок и старых газет. Из проёма медленно поднялась высокая фигура в сером советском костюме-тройке.
