Мир — это не то, что ты видишь вокруг себя. Это то, что кто-то успел записать до того, как сработал алгоритм автоматической очистки памяти.
В конце $1970\text{-х}$ годов, когда Нулевой Цикл еще не был перегружен миллиардами пользовательских подключений, а Оболочка работала стабильно и выдавала честные $24\text{ кадра в секунду}$ без видимой просадки текстур, Орден Грибников столкнулся с первой серьезной утечкой данных.
Тогда люди начали забывать целые города.
Выезжаешь из областного центра, едешь по трассе мимо бесконечных полей, и вдруг ловишь себя на странной мысли: на тридцать седьмом километре всегда стояла старая кирпичная водонапорная башня. Ты помнишь её красный щербатый бок, помнишь гнездо аиста на самой вершине. Но сейчас там нет ничего. Только ровный, пустой горизонт и легкое, едва заметное дрожание воздуха.
Система просто оптимизировала этот объект за ненадобностью. Башня не использовалась в текущих расчетах трафика, её координаты стерлись, а освободившиеся такты процессора ушли на отрисовку нового микрорайона на окраине столицы.
Именно тогда внутри Ордена появились они. Писцы.
Их задача была куда сложнее, чем у обычных Наблюдателей, фиксирующих реальность простым взглядом. Писцы работали с реестром. Они сидели в пыльных подвалах ведомственных архивов, на заброшенных железнодорожных полустанках и в закрытых читальных залах библиотек. Вооружившись тяжелыми механическими печатными машинками «Yatran» или обычными перьевыми ручками, они записывали мир.
Каждую трещину на асфальте. Каждый заколоченный дом в вымирающей деревне. Каждое имя, которое система Нулевого Цикла планировала отправить в кэш и стереть навсегда.
Они создавали бумажные резервные копии.
Потому что бумагу, в отличие от полупроводников и кремния, невозможно отформатировать удаленно. Чтобы стереть то, что написано чернилами на плотном листе, Системе приходилось физически перестраивать Оболочку, посылая Чистильщиков с факелами. А это требовало слишком много энергии — расход ресурса в такие моменты приближался к критическим $99\%$.
Но у этой защиты была обратная сторона.
Если Писец совершал ошибку в тексте хроники — эта ошибка мгновенно становилась частью физического мира. Опечатка в названии улицы превращала её в тупик без выхода. Пропущенная цифра в номере дома заставляла целую многоэтажку глитчить, складываясь в пространственную петлю.
В $1982\text{-м}$ году Младший Писец Иван Воронцов, работая над каталогом сектора $1\text{-В}$, случайно оставил на полях одной из страниц карандашную пометку. Своеобразный бэкдор. Забытый пароль, который он использовал для быстрого входа в режим отладки локальной сети.
