Фенисса . Сотканная из стихий.
Ночь дышала сонной, обманчивой безмятежностью. Летняя тишина, густая и тёплая, нарушалась лишь ленивым шелестом листьев, играющих с ночным ветерком, далёким, глухим лаем собаки на окраине посёлка да привычным скрипом калитки во дворе. Казалось, весь мир замер в ожидании чего-то важного.
— Феня-я-я! — благостную тишину безжалостно прорезал истеричный, визгливый крик тёти Лены.
Юная, худенькая девочка испуганно подскочила на кровати. Её огромные, широко распахнутые в темноте глаза цвета зеленого крыжовника испуганно сверкнули.
Сердечко забилось дикой, испуганной птичкой, запертой в тесной, душной клетке ребер. Тонкие пальцы судорожно вцепились в старое байковое одеяло. Из-под него растрёпанным облаком выбились густые волосы цвета отполированной меди — в темноте они казались почти чёрными, но ловили редкие отсветы луны через мутное оконное стекло.
Тяжёлые, шаркающие шаги тёти Лены стремительно приближались по коридору.
Пол под её весом недовольно скрипел.
— Ты зачем, зараза такая, блохастого в дом приволокла?! — дверь в крохотную комнатку с грохотом распахнулась, впуская в личное пространство Фени резкий запах дешёвого табака, валерьянки и застарелой злости.
Тётя замерла на пороге, подперев монументальные бока руками.
Дальше она перешла на привычное, ядовитое бормотание, от которого Фене всегда хотелось зажать уши и исчезнуть, раствориться в воздухе:
— От одного еле избавилась, так она опять!
За что мне только такая Кара небесная?
Пожалела сироту на свою дурную голову...
Думала, опека нормальные деньги платить будет, государственные, а тут копейки жалкие, только на твой хлеб да обноски и хватает! Хоть бы замуж кто взял по глупости, да кому ты нужна, курица щипаная, прости господи
Завелась. Эта «жалостливая» дурмашина завелась с пол-оборота, как старый, ржавый трактор, и Феня в сотый раз искренне не понимала — откуда только эта женщина берёт столько топлива для своей вечной, нескончаемой злости?
Феня нехотя, преодолевая сковывающий внутренности страх, выползла из-под тёплого байкового одеяла. Ноги обожгло холодом дощатого пола, но медлить было нельзя — нужно спасать единственного преданного друга.
Малыш оказался уже за дверью, выброшенный тётиной рукой на крыльцо, прямо под пронизывающий, холодный ветер.
Маленький, жалкий комочек безудержно дрожал от стужи. Но стоило Фене опуститься перед ним на колени, как он поднял мордочку. Наперекор холоду и страху, из самой глубины его необычных глаз на девочку преданно и ярко глянул живой зелёный огонёк.
