В кромешной тьме вспыхнула свеча. Одинокий огонёк вырвал у мрака клочок пространства, обнажив сырые стены подвала в котором томились...
— Черт! — выругалась Аурелия, отворачивая рогатую голову и морщась от непривычно яркого света. Ее узкие, вертикальные зрачки сузились до щелочек.
Девушка сидела на ледяном каменном полу. От напряжения её пепельно-сиреневая кожа покрылась мурашками. Руки, перетянутые верёвкой, затекли и одеревенели, болтаясь где-то над головой. Цепкий хвост керасты беспомощно бился по грязному полу.
«Освободиться. Нужно освободиться.»
Вся её грация, всё её воровское мастерство оказались бесполезны против грубой силы и тупого узла. Но отчаяние — лучший учитель. Упершись спиной о шершавую деревянную балку, она извивалась, пытаясь ногой, обутой в мягкий сапог, дотянуться до кинжала. Того самого, что лежал в паре шагов, рядом с девушкой из благородной расы оксиотов
— Эй! Проснись, остроухая! — выкрикнула Аурелия, снова и снова безуспешно вытягивая носок. Сухожилия на ноге горели огнём.
Та не двигалась.
«Сдохла что ли?» — мелькнуло у нее.
В тусклом свете оксиотка казалась куклой: худое, неестественно длинное тело в буром балахоне было безвольно раскидано по полу. Бледная, как молочный кварц, кожа просвечивала синими прожилками на вытянутой, изящной шее, а заостренные кончики длинных ушей бессильно торчали из-под капюшона, похожие на листья растущей травы.
Крики Аурелии не произвели ни малейшего впечатления на бесчувственную девушку, но сработали как будильник для другого обитателя каменного мешка. На противоположной стене, вмурованный в неё, словно гвоздь, висел человек. Крупный, могуче сложенный, он был скован по рукам и ногам толстыми цепями, звенья которых вросли в камень. Его одежда представляла собой собрание грязных лохмотьев, от которых несло потом, пылью и...
— А... Э-э-э... — с трудом промычал человек, не в силах даже оторвать голову от нательной рубахи. Голос его был хриплым. — Тише вы... тут... люди спят...
И, исчерпав запас красноречия, он тут же издал протяжный храп.
Аурелия поморщилась, почувствовав знакомый кисло-сладкий дух дешёвого самогона, который теперь витал в воздухе наравне с запахом плесени.
— Замечательно! Просто великолепно! — прошипела она, чувствуя, как нарастает ярость. — Мне выпала честь томиться в одной камере с ходячим перегонным аппаратом и спящей красавицей. Не хватает только...
— СТО!
Возглас был оглушительным, металлическим и полным невыразимой мощи. Он не просто прозвучал — он ударил по ушам и заставил содрогнуться каменную пыль на полу.
