Глава 1. Записи с первой по четвертую
Запись нулевая
Я аккуратно отступил пустую страницу и наверху написал «Энчантер».
Потом подумал и добавил подзаголовок мелким почерком — так, чтобы тот, кто это будет читать, понял, что это не название, а катастрофа, которая ещё не случилась, но уже запланирована.
История о том, как мы пошли в замок богов, но вляпались в другую историю.
Я снова начал писать, потому что если я не запишу — всё забудется, а если забудется — значит, не случилось. А оно случилось и будет случаться дальше.
Запись первая
Мы пробыли в монастыре Норхат ещё сутки, восстанавливая силы. Место, которое ещё недавно дышало ненавистью и фанатизмом, теперь казалось просто тихим, заброшенным комплексом без хозяина.
Никто не пытался с нами конфликтовать. Ни одна жрица не вышла с мечом, не прочитала проклятие на наши головы, не попыталась отомстить за павшую богиню. Или не хватало духу, или они просто не знали, что делать дальше. Смерть Норхат оставила их без компаса — или без поводка. Трудно сказать, что именно они чувствовали, но я предпочитал не думать об этом.
— Ми, — довольно сказала Ми, загружая в свою сумку очередную золотую чашу. Я уже перестал считать. Она делала это с присущей ей скрупулёзностью — не хваталась за первое попавшееся, а выбирала: взвешивала, щупала, прикидывала ценность. Дракон в миниатюре.
Пандора, она же Буши, нашла какую-то брошь с тёмным камнем и потускневшим серебром. Долго крутила её в руках, потом застегнула на платье и сказала:
— С меня этого достаточно. Всё остальное — ваше.
Я не стал спрашивать, что в ней особенного. Если богиня что-то забирает себе, значит, у неё есть на то причина. Хорошая или плохая — не моё дело.
Иния почти всё время болтала с Анабель, и я слышал их смех — звонкий, лёгкий, почти беззаботный. О чём они говорили? О чём-то своём. О делах, которые касались только их. Я не сильно вникал. У меня были другие заботы.
Я посвятил своё время дневнику. Сидел под бронзовым киворием, на холодном мраморном полу, и писал. Всё, что случилось. Всё, что запомнил. Всё, что не хотел забыть.
Ещё я размышлял о луне.
Она всё так же висела над монастырём по ночам — жёлтая и тёплая. Их на ночном небе всегда было две: одна — луна Отини, другая — луна Норхат. Но теперь, когда я смотрел на неё, старое название не подходило. Луна Норхат. Слишком много крови, слишком много слов, слишком много молитв, которые никто не услышал.
— Пора бы сменить название луне Норхат, — сказал я себе вслух.
— На что? — спросила Аяана, проходя мимо с чашкой горячего чая. Она уже привыкла к моим монологам и не удивлялась.
