ДУРНОЙ АНГЕЛ.
Танцующий призрак
Серые Ангелы
Артем Токарев
Ангелов дурная стая,
Что, не предав, осталась не верна,
Летала все в преддверьях рая
И лишь в Войну достигла дна.
Они искали Третьих истин,
Какие часто ищем мы,
Но чувство чёрное корысти
Не избежало той Войны.
Ведь не на свете этом были,
И не в раю, и не в аду.
Тогда же Серыми прослыли,
Проклявшими свою Судьбу.
Ангелов дурная стая,
Что, не предав, была и не верна,
Уже давно проклята раем
И носится в аду она.
В торжественной тишине ночи плавно кружились лёгкие снежинки, тонким белым ковром застилая двор. До наступления зимы оставалось ещё полчаса, но осень заранее поторопилась сдать свои позиции. Алина аккуратно сложила отчёты на край стола и выключила компьютер. Она осталась одна в небольшом готическом замке Кота ещё на неделю. Эта перспектива не особенно радовала, но шеф, как всегда, задерживался у своего начальства, а с ним, как известно, не поспоришь.
Алина тоскливо посмотрела на яркий диск луны за слепым окном и, не раздеваясь, легла поверх тёмного бархатного пледа, укрывающего кровать. Сон был короткий, яркий и в то же время ужасный. Он словно вынырнул из тёмных глубин прошлого. Всё тот же судья, выносящий беспощадный, карающий приговор по закону военного времени, затем мгновенный полёт в бездну, обжигающее кровавое пламя и беснующиеся чудовища за чёрными тяжёлыми воротами, протягивающие к ней когтистые тёмные лапы сквозь железные прутья и порывы яростного ветра, срывающего белые одежды. И когда лапа одного коренного жителя ада уже готова была схватить Алину, сон испарился, словно его и не было.
Девушка открыла глаза и уставилась в потолок, пытаясь понять, что её разбудило. Был какой-то звук. Алина прислушалась, словно тонкий перезвон хрусталя, в котором слышался ни то смех, ни то плач. Серебряный перезвон колокольчиков незаметно, но почти сразу подчинило её сознание, плотно окутав незримыми нитями, и позвало за собой.
Алина, словно лунатик, поднялась с кровати и отправилась на звук. Она вышла из комнаты, двигаясь медленно, осторожно, всё ещё окутанная лёгкой дымкой сна, которая с каждой минутой таяла, освобождая её разум, и уже когда спускалась по лестнице, голова уже была ясной, как никогда.
Алина спустилась по лестнице, скользя пальцами по перилам, и замерла на последней ступеньке. Остатки сна испарились мгновенно. В голубоватом, мёртвом свете полной луны кружилась девочка в белом воздушном платье, и сама она была прозрачна, свет луны проходил сквозь неё. Ночная гостья в своём странном танце кого-то звала и плакала. И от этого становилось совсем не по себе.
