К чему приводит любопытство
Фиона пошла за необычной птицей и сильно об этом пожалела. Золотистый кречет завел ее высоко в горы. Платье было изорвано, руки и ноги исцарапаны, а птица то поднималась чуть выше, то делала зигзаги, будто нарочно дразня ее и уводя как можно дальше от людных мест. Если б она не нашла то злополучное перо на дороге, то не заметила бы и кречета. Цепочка нелепых событий вкупе с любопытством может завести в ловушку.
Фиона оглянулась назад. Высота, на которую она забралась, оказалась головокружительной. Карета, проезжавшая внизу по дороге, выглядела не больше песчинки. А кречет взлетел еще выше. Идти за ним чистое самоубийство, но и назад спускаться страшно. Подошвы башмаков скользили на горной тропе.
Чуть выше зияло отверстие пещеры, а оттуда раздавались голоса. Неужели вверху живые люди? Такие же заблудившиеся несчастные, как она? Кречет сверкнул на солнце золотистым оперением и скрылся в проеме пещеры. Глупо было с самого начало идти за ним, но увидев сверкающую золотую птицу, она решила, что это знак с небес.
Из пещеры доносились гулы и таинственные песнопения. Фиона прислушалась:
- Тот, кто нас зовет,
Кто спит, кто ждет,
Владыка мира грядет,
Через век или в этот год,
Покажись нам, среди пустынь…
Ветер доносил и путал звуки. Это какой-то гимн! В нем пелось о песках и сверкающем божестве, но кругом только горы, да дорожная пыль внизу под ними. И все же Фиона пошла, а потом даже полезла вперед. Слова гимна и пугали, и интриговали. Монотонный гул поражал загадочностью, а золотого кречета, залетевшего в зев пещеры, очень хотелось увидеть еще раз.
- Влюбилась ты в него что ли? – грубо отчитала Фиона сама себя. – Он ведь всего лишь птица, а ты размечталась о нем, как невеста о женихе. Поди его поймай! У него есть крылья, а у тебя нет. Дурочка!
Разговаривать с самой собой было ее любимым занятием с тех пор, как она осталась без семьи. Но с таким же успехом можно говорить и с этими горами. Они не ответят. Гул, исходящий из пещеры, не стоит считать отзывом на слетевшие с губ причитания.
Она чуть не сорвалась вниз. Упасть означало разбиться насмерть. У Фионы часто и испуганно забилось сердце. Растрепанные рыжеватые волосы мешали, как следует, видеть.
Добираться до пещеры пришлось ползком. Жаль, что тут не за что уцепиться, а у нее нет веревки или каната. Фионе всё уже удалось найти небольшой выступ, опереться об него и подтянуться. Теперь она могла заглянуть в пещеру, зависшую на огромной высоте.
Внутри пылал костер. Кому пришло в голову разжигать его в теплое время года? Огонь был какой-то странный. Он то отсвечивал синим, то фиолетовым, то становился золотисто-желтым. Наверное, это игра света и теней. Тепла от пламени не исходило. Вокруг костра молчаливо сидели сразу несколько крупных горделивых птиц, а вот людей в пещере не было видно. Тогда кто же пел?
