Глава 1. Письмо в магазине
В то утро смерть показали по телевизору раньше прогноза погоды.
Я услышал выстрелы, пока чистил зубы. Сначала решил, что сосед снова смотрит боевик на полной громкости, но между очередями заговорила ведущая — быстро и слишком ровно, как говорят люди, которым запретили пугаться в прямом эфире.
На экране дрожала запись с уличной камеры. Мужчина в тёмной одежде шёл посреди проезжей части и стрелял короткими очередями. Люди скрывались в подъездах и за машинами, остановка осыпалась стеклом. Через минуту улица опустела. Остались брошенная детская коляска, перевёрнутый велосипед и тёмные пятна на мокром асфальте.
Кадр перескочил. На стене дома вспыхнул зелёный отблеск, распался на несколько радужных полос и пропал.
— Вероятно, дефект записи, — сказала ведущая. — В городе введён план перехвата. Просим жителей не покидать дома без необходимости.
За окном висело тяжёлое серое небо. Дождь никак не начинался, хотя, казалось, только он и мог привести улицы в порядок.
По стеклу всё же ударили две редкие капли и остановились, оставив пыльные дорожки. Город тоже будто начал что-то делать и передумал.
Я выключил телевизор и доел яичницу.
Оставаться дома было разумно. Ещё разумнее было не открывать магазин, когда по району ходил человек с автоматом. Но разум не платил аренду, не закрывал налоговый долг и не объяснял поставщику, почему я третий месяц задерживал перевод. На двери магазина висела моя фамилия, в кладовой лежал товар, купленный в кредит, а в ящике стола — последнее уведомление из налоговой. Если бы я не открылся, никто не разорился бы, кроме меня.
На пути к работе меня остановили дважды. Полицейские сверяли лица с мутным снимком, заглядывали в салон и отпускали. Стрелок на фотографии мог быть кем угодно: смуглая кожа, короткие волосы, тёмная куртка. Чётко камера поймала только тонкий шрам, пересекавший правую бровь.
К десяти утра я поднял решётку и перевернул табличку на двери. За стеклом было написано «Открыто», хотя покупателей на улице не было. Я включил компьютер, проверил счёт и сразу закрыл банковскую страницу. Цифры обладали неприятным свойством: сколько на них ни смотри, меньше они не становились.
Деньги привели меня и к Фёдору Нежевскому.
Полгода назад он представился исследователем памяти. Нашёл меня через объявление о подработке и предложил сумму, которой хватало, чтобы удержать магазин на плаву. Нужно было приезжать в лабораторию, проходить тесты и принимать белые таблетки без маркировки. Я спросил о побочных эффектах. Нежевский ответил, что, если бы знал их все, ему не потребовались бы добровольцы.
