Подвал городского архива пах ветхой бумагой, клеем и чем-то ещё — чем-то, что Марина так и не научилась определять. Может, пылью, осевшей за полвека. Может, самим временем, если время имеет запах.
Дверь — тяжёлая, металлическая, с круглой ручкой, которая требовала усилия. Ключ поворачивался туго, замок щёлкал неохотно. За дверью — короткий коридор, три ступеньки вниз, и дальше — фонд 3. Низкий потолок, люминесцентные лампы в длинных пластиковых коробах, стеллажи от стены до стены, забитые коробками и папками. Пол — бетонный, крашеный серой краской, которая местами облезла до бетона.
Марина спустилась, включила свет. Лампы зажглись не сразу — сначала заморгали, потом разгорелись ровным белым светом, без теней. Вентиляция в дальнем углу гудела тихо, но постоянно — этот звук перестал замечаться ещё в первый месяц работы.
Рабочий стол — у дальней стены, рядом с вентиляционной решёткой. Стул на колёсиках, с продавленной спинкой. Настольная лампа с зелёным абажуром, принесённая из дома, потому что общий свет казался слишком плоским. Кружка с надписью «Лучшему архивариусу» — подарок мамы на день рождения, два года назад. Мама теперь живёт в другом городе, звонит по воскресеньям.
Марина села, включила лампу, достала из сумки бутылку воды. На часах — 09:15. Игорь Викторович ещё не пришёл — он обычно появлялся к десяти, не раньше.
На столе — четыре картонные коробки из хранилища. Фонд 1974 года, исполком, хозяйственные вопросы, кадры. Опись составить, проверить сохранность, отметить в журнале. Работа на неделю, может, чуть больше.
Первая коробка открылась, из неё потянулась первая папка. Серый картон, на корешке — номер от руки, выцветшие чернила. «Ф. 214, оп. 3, д. 147». Раскрытая, с хрупкой желтоватой бумагой, с запахами — то ли сырости, то ли старого клея.
Работа шла механически, привычно. Лист, взгляд, запись в тетради: номер, дата, краткое содержание, состояние. В сторону. Следующий. Руки двигались сами, голова была свободна.
К полудню пришла Ольга из соседнего отдела, принесла акт на подпись. Акт подписан, Ольга ушла. Вентиляция гудела. Лампы горели ровно.
Из второй коробки папка досталась другая.
Во второй коробке, между делами о ремонте кровли и закупке канцтоваров, лежала папка, которой там быть не должно.
Заметили её сразу — не по содержанию, а по виду. Картон свежее, не пожелтел, как остальные. Корешок чистый, без номера фонда, без описи, без дела. Только надпись от руки, чёрными чернилами, почерк аккуратный, с наклоном вправо: «Дело 0».
Папка легла на стол. Раскрылась.
