Мотель «Транзит» стоял на сорок втором километре старой трассы, там, где асфальт давно пошел волнами, а фонари горели через один. Двенадцать номеров, рецепция с тремя стульями для ожидания, маленький туалет за перегородкой и парковка на восемь машин — больше здесь ничего не было. Хозяева звали это место «придорожным сервисом», но на деле мотель служил перевалочным пунктом для тех, кому не хотелось светиться в гостиницах областного центра. Дальнобойщики, уставшие пары, бегуны от каких-то своих историй — все они находили здесь дешевую кровать, горячую воду и полную тишину после десяти вечера.
Илья работал ночным администратором уже третий месяц. Ему нравилась эта работа не из-за денег — платили мало, конвертом, без официального оформления — а из-за предсказуемости. Ночью трасса умирала. Грузовики проезжали редко, водители заходили только за кипятком и сигаретами, молча кивали и уходили обратно в свои кабины. Иногда забредали случайные люди — пьяные после корпоратива в соседнем райцентре, потерявшиеся туристы, изредка — молчаливые мужчины в дорогих куртках, которые расплачивались крупными купюрами и не смотрели в глаза.
В рецепции пахло хлоркой, старой пылью и дешевым растворимым кофе. Гудел старый холодильник с напитками, иногда срываясь на хриплый бас. Люминесцентная лампа над стойкой мигала — Миша, напарник Ильи, уже месяц собирался ее заменить, но руки так и не дошли. На стене висели часы с кукушкой, которые давно не работали, и выцветшая карта области, на которой кто-то фломастером отметил заправки и придорожные кафе.
Четыре монитора системы видеонаблюдения показывали парковку, коридоры первого этажа, вход и саму рецепцию. Картинка была зернистой, с синеватым оттенком — камеры старые, еще с тех пор, когда мотелем владел отец нынешнего хозяина. Илья проводил за ними ночи, наблюдая, как по пустой парковке пробегают кошки, как качаются на ветсу ветки старой акации у крыльца, как иногда на горизонте вспыхивают дальние фары и гаснут, так и не доехав до мотеля.
За окном лил дождь. Обычный осенний дождь, который шел уже вторые сутки и превратил мир за стеклом в размытое серое пятно. Капли барабанили по жестяному козырьку над входом, и этот звук заполнял все пространство рецепции, заглушая гудение холодильника и тихое потрескивание старого радиатора.
Было три часа ночи. Илья зевнул, потирая тыльную сторону левой ладони о штаны — привычка, которая проявлялась, когда начинала клонить в сон. Он встал, чтобы налить себе кофе из термопота, как вдруг на мониторе, показывающем вход, мелькнуло движение.
