Часть 1. Глубина залегания
Котлован под элитный жилой комплекс «Северное Сияние» напоминал не строительную площадку, а гигантскую, незаживающую рану на теле города. Пятнадцать метров в глубину, сто двадцать на восемьдесят метров в поперечнике. Он уходил в землю почти до уровня грунтовых вод, прорезая слои глины, суглинка и какого-то темного, слежавшегося за века песка. По периметру эту рану стягивал шпунт Ларсена — тяжелые стальные сваи с замками, вбитые вибропогружателем в почву, чтобы земля не осыпалась внутрь.
Днем это место было адом механизмов и человеческих голосов. Гусеницы экскаваторов буксовали в черной, жирной грязи, краны-долгомеры таскали связки арматуры, прорабы срывали голоса, пытаясь перекричать рев дизельных двигателей. Пахло соляркой, мокрым железом и человеческим потом. Но ночью, когда техника глохла, а рабочие уезжали в своих вахтовках на другой конец города, котлован становился мертвым. И пустым.
Илья работал ночным сторожем уже третий месяц. Ему было сорок два, и в его жизни было достаточно шума, чтобы теперь он ценил тишину больше всего на свете. После развода, который забрал квартиру, нервы и половину зарплаты на алименты, ему нужно было просто место, где от него ничего не хотят. Вахтовка на краю котлована, двенадцать камер видеонаблюдения, термос с чаем и бесконечные часы одиночества подходили идеально. В его обязанности входило обходить периметр, следить, чтобы местные алкаши не тащили арматуру на металлолом, и сверяться с мониторами.
В тот вторник, пятого октября, должна была начаться масштабная заливка. Формировался нулевой цикл. То, что уйдет под землю и останется там навсегда.
Прораб, лысоватый, вечно дерганый мужик по имени Макаров, суетился у борта котлована еще с обеда. Он ходил по дну, тыкал ногой в утрамбованный песок и постоянно смотрел в небо, хотя там висели тяжелые, низкие осенние облака. К девяти вечера подошли четыре миксера. Их белые бочки вращались в полумраке прожекторов, словно гигантские, неуклюжие жуки. Началась ночная смена.
Илья стоял наверху, у вахтовки, курил и смотрел, как по стальным желобам стекает густая, темная масса. Бетон марки М400. Тяжелый, вязкий, с резким запахом извести и мокрого камня. Его лили в подготовленную опалубку — массивные деревянные и металлические короба, внутри которых была перевязана толстая ребристая арматура. По проекту, это должны были быть ростверки и внешние стены подвала. Прямые линии, строгая геометрия, углы ровно по девяносто градусов. Инженерная скука, возведенная в абсолют.
