Казнен за разглашенье тайны
Всепоглощающей любви,
Он – Бог, он – пастырь изначальный,
Кто миру выкрикнул: «Живи!»
Мансур Халладж1 – небесный Кравчий,
Палач бессилен перед ним.
Его веревка – мост висячий,
Не станет волосом одним.
То плоть горит? Неправда – это
Костер любви сжигает плоть,
И танец свадебный обета
Ведет танцующий Господь.
Удар был слабенький. Только зазвенела посуда, и люстра отклонилась от вертикали и тут же вернулась в положение равновесия. Я встал и подошел к окну.
Вспышка. Потом грохот.
Гроза что ли?
Молнии не бывают ярко-оранжевыми.
Позвонил Марку. Его не было. Включил телевизор. Местный канал. Девушки в белом идут по колено в воде. В центре – юноша, тоже в белом. Вокруг почему-то сад. Минут через пять до меня дошло, что сад является раем, девушки – гуриями, а юноша – шахидом, погибшим за веру и попавшим в этот самый рай.
Еще не среагировали.
Грохот не утихал. Вспышки сменяли одна другую.
Нашел CNN. По экрану величаво плыла Дварака.
Комментария услышать не успел, потому что зазвонил телефон.
– Как тебе салют?
Марк был явно в веселом расположении духа.
– Ты знаешь, что происходит?
– Знаю. Нас обстреливают.
– Кто?
– Передовые отряды движения Муридан.
Ясно.
Политическая обстановка в Афганистане собственно была такова. Все началось лет двадцать назад, когда либерального, европейски образованного и вообще падишаха свергли военные, потом этих военных свергли… другие военные. Потом… В общем, началась смута. Все воевали против всех и свергали друг друга поочередно. И тогда появились эти… студенты. Однако студенческая революция! Ученики Медресе и их преподаватели. Первые по совместительству ученики суфийских шейхов, муриды2. Почти поголовно. Вторые – собственно сами шейхи. Точнее пиры, старцы. Последний термин здесь более распространен.
Я представил, как в России к власти приходят недоучившиеся семинаристы и монахи, и ужаснулся. Нет, конечно, поп попу рознь. Есть же иезуиты, доминиканцы или даже францисканцы… Отдельные представители. Но в общей массе!
То, что эти ребята нас обстреливали, тоже не говорило о высоком интеллекте.
– Да ладно, пусть боекомплект переводят, – усмехнулся Марк. – Жалко, что ли! И нам развлечение. Шавка слона облаяла.
Дварака плыла, нимало не реагируя на эти булавочные уколы. Приятно чувствовать себя слоном.
Наконец, где-то через час, они поняли бессмысленность обстрела километровой толщи скалы и угомонились. К тому времени мы с Марком вылезли на крышу Дома Собраний на предмет попить кофе и полюбоваться зрелищем. Но не вышло. Нас вызвал Эммануил.
