УГОВОР С НЕВОЙ
городское фэнтези
Люблю тебя, Петра творенье,
Люблю твой строгий, стройный вид,
Невы державное теченье,
Береговой её гранит…
А. С. Пушкин, «Медный всадник»
Город на болоте прощает многое.
Не прощает он только одного — забывчивости.
из петербургских быличек, автор неизвестен
В котором город заключает сделку, а сделка, как водится, оказывается не совсем той, что обещали
Город, в котором вы, возможно, живёте — или в котором хотя бы раз мёрзли на набережной, фотографируя разведённый мост в три часа ночи, как будто это что-то меняет, — построен на болоте по причине вполне стратегической: выход к Балтике, торговые пути, окно в Европу и всё остальное, что положено писать в учебниках жирным шрифтом. Царь знал, что делал. Болото, впрочем, никто заранее не спросил, а у болота, как выяснилось, было на этот счёт своё мнение — куда менее государственное и куда более личное.
У любого стратегически верного решения тоже есть цена, и цену за это конкретное решение никто заранее не озвучил — потому что, если быть до конца честными, спрашивать никто и не собирался.
Нева на тот момент была не рекой в привычном смысле — то есть не просто водой, которая течёт куда ей велит рельеф. Она была старше рельефа, старше самой идеи о том, что вода должна кому-то подчиняться. Свидетели (те немногие, кто выжил, чтобы стать свидетелями) описывали её по-разному: кто-то видел женщину в сером, кто-то — просто рябь, которая смотрит в ответ. Сходились в одном: разговаривать с ней было всё равно что вести переговоры с погодой, у которой внезапно появилось чувство юмора. Чёрное. Очень чёрное.
Первую сваю в дно вбили в мае 1703 года. К вечеру того же дня утонуло, по разным подсчётам, от трёх до тридцати человек — цифра росла в зависимости от того, кто и через сколько лет пересказывал историю за рюмкой. Утонули не потому, что не умели плавать. Умели, ещё как. Просто вода в тот вечер решила, что плавать не время.
К инженеру, руководившему стройкой — человеку практичному, уставшему и совершенно не готовому к переговорам с потусторонним, — ночью явилась женщина. Промокшая насквозь, хотя дождя не было. Спокойная, хотя всё вокруг орало и тонуло. Она сказала простую вещь: город будет стоять, если раз в сутки, в определённый час, ему будут открывать дверь. И захлопывать её тоже вовремя — иначе то, что войдёт, обратно уже не выпустят.
Инженер, будучи человеком практичным, спросил: а что, если просто не открывать?
Женщина улыбнулась — и температура на набережной упала градусов на десять, что для мая было даже как-то демонстративно. После этого вопросов больше не задавали.
