Никса тоже возник у микроскопа и посмотрел на хрень. Ту самую, большую, круглую из его золотушных язв.
Пожал плечами и впился взглядом в Склифосовского.
– Если не ошибаюсь, это гигантская клетка Пирогова, – пояснил Николай Васильевич. – Была публикация в «Военно-медицинском журнале». Несколько лет назад.
– Что вас так расстроило? – спросил Саша.
Склифосовский замялся.
– Если вы боитесь нас напугать – уже поздно, – заметил Никса. – Уже напугали. Лучше скажите, как есть.
– Хорошо, я переформулирую вопрос, – сказал Саша. – Где Пирогов наблюдал такие клетки?
– То, что я сейчас скажу, ничего не значит, – ответил Склифосовский. – Гигантские клетки Пирогов наблюдал в мокроте больных чахоткой. Но никто не доказал, что они связаны с болезнью.
– Вот почему я не буду править, – усмехнулся Никса.
И достал портсигар.
– Ты таскаешь с собой эту гадость? – возмутился Саша.
Брат как ни в чем не бывало вынул сигарету, зажег спичку и закурил.
Тонкие, как у девушки запястья, тонкие пальцы: все то, что казалось Саше признаком аристократизма. Нет! Просто худые руки пятнадцатилетнего мальчика, больного туберкулезом.
– Я тебя убью, – сказал Саша.
– Папá тебя повесит, – заметил Никса, затягиваясь.
– Пофиг!
Никса рассмеялся.
– Ты понимаешь, что тебе это совсем нельзя? – спросил Саша. – Конкретно тебе конкретно совсем.
– Ладно, последняя.
– Портсигар мне сдашь, – проинформировал Саша.
Брат прыснул со смеху.
– Ты зря лапки-то опустил, – сказал Саша. – Я читал об одной поэтессе, у которой нашли туберкулез примерно в твоем возрасте, и она прожила больше семидесяти лет.
Про то, что Гиппиус всю жизнь дымила, как паровоз, Саша на всякий случай умолчал.
– Она жила сначала в Крыму, потом в Тбилиси, потом во Франции. – сказал он. – Тебе в Питере тоже делать нечего.
– В Тбилиси? – переспросил Никса.
– Ну, в Тифлисе.
– Из Крыма буду править?
– А что? Перенесешь столицу в Ялту. Народу понравится.
– Еще ничего не ясно, – заметил Склифосовский.
– Это верно, – сказал Саша. – Вот, Никса! Николай Васильевич совершенно правильно говорит.
– Значит, я могу курить дальше? – спросил брат.
– Ну-у, безопаснее действовать с учетом пожара. Кстати…
И Саша посмотрел на Склифосовского.
– Николай Васильевич, я не верю, что внутри этой штуки ничего нет. Можно ее в другой цвет покрасить?
– Сейчас попробуем, – кивнул Склифосовский.
Гигантскую клетку подкрасили чем-то зеленым, потом охрой…
Николай Васильевич только качал головой. Центральное светлое поле в окружении полукруга из клеточных ядер было пусто по-прежнему.
– Всем подряд! – сказал Саша. – Всеми красителями, которые у вас есть.
