ГЛАВА 1: ЗОЛОТОЙ ЗАКАТ
Воздух разорвало с мокрым хрустом, будто реальность была шкурой гигантского зверя, которую вспороли ножом.
Из врат вывалился Хануман.
Он сидел верхом на кокосе. Оседлал его, вцепившись одной лапой в шершавую скорлупу, второй размахивая над головой пальмовым листом. Из глотки вырывался вопль, от которого уши сворачивались в трубочку даже у мёртвых:
– А-А-А-А-А-А! Я ЦАРЬ МОРЯ! ВСЕ ЧЕРВИ – МОИ РАБЫ! ЧЕРЕПАХИ – ЦЕЛОВАТЬ КОПЫТА! КОПЫТА У МЕНЯ ГДЕ?! НЕВАЖНО! ЦЕЛОВАТЬ ЛАПЫ!
Кокос выскользнул из-под него, Хануман кубарем покатился по траве, влетел мордой в фонтан, вынырнул, отфыркиваясь, и замер с выражением глубочайшего достоинства на мокрой обезьяньей физиономии:
– Я ТАК И ЗАДУМАЛ. ЭТО БЫЛО… ПРИВЕТСТВИЕ ДОМУ. ДА.
Следом из портала шагнула Тень.
Она двигалась так, будто гравитация была для неё вежливой просьбой, а не законом физики. На плече – связка рыбы. Два десятка тушек, проткнутых хвостом полуметрового ската, которого она тащила за ядовитый шип голой рукой. Рыбьи глаза остекленели, с чешуи капала вода, смешанная с кровью.
– Виктор, – сказала она спокойно. – Я принесла ужин. И ещё… – она мотнула головой на ската. – Он пытался меня утопить. Три раза. Очень настойчивый.
Из врат показалась половина лодки.
Целая половина – с бортом, килем и куском мачты. Тащил её на плече Кант. Молча. Лицо – гранитная глыба, на которой время забыло высечь эмоции. Мышцы вздулись буграми, жилы на шее натянулись тросами.
Виктор посмотрел на лодку. Потом на Канта. Потом снова на лодку.
– Кант. Зачем лодка?
Кант остановился. Поставил половину плавсредства на траву. Посмотрел на неё. Посмотрел на Виктора.
– Хорошая, – сказал он. Пауза. – Пригодится.
И пошёл дальше, волоча лодку за собой, оставляя в идеальном газоне глубокую борозду.
Лоренц материализовался последним. Он был обвешан сувенирами, как новогодняя ёлка – гирляндами. Ракушки всех размеров и цветов болтались на шее, запястьях, поясе и, кажется, даже в волосах. В руках он бережно нёс стеклянную банку, внутри которой пульсировала студенистым светом медуза.
– Она светится в темноте! – выпалил Лоренц, едва переступив порог реальности. – Я буду использовать её вместо лампы! Это гениально! Это… – он запнулся, увидев Ханумана, который всё ещё сидел в фонтане с королевским видом. – Почему ты мокрый?
– Я КУПАЛСЯ, – оскорбился Хануман. – ЭТО… ГИГИЕНА. ТЫ ПРОТИВ ГИГИЕНЫ?
Виктор закрыл врата.
На нём был венок из пальмовых листьев. На плече сидел попугай – пёстрый, наглый, с явным характером младшего охранника в провинциальном ГАИ. Попугай косился на Ханумана с выражением «я тебя раскусил, фраерок».
