Она падала.
Не вниз — а внутрь. В самое нутро земли, в самое сердце мира, туда, где камни помнили ещё первые заклинания, где воздух был густым от магии, как мёд, где время текло не линиями, а кругами — бесконечными, замкнутыми, без начала и конца.
Академия проваливалась.
Элиан видела это сверху — с высоты птичьего полёта, с той точки, где небо сходилось с землёй в одной бесконечной линии. Она видела, как башни «Эрданоса» — те самые, что стояли тысячу лет, те самые, что пережили войны, чуму, нашествия Тьмы — медленно, неуклонно уходили в землю. Не рушились. Не взрывались. А именно проваливались— как будто сама земля раскрыла пасть и начала глотать их, камень за камнем, арку за аркой.
Студенты кричали. Не от страха — от чего-то большего. От осознания, что то, что они считали незыблемым, рушилось. Что дом, в котором они жили, учились, любили, умирает.
Она видела Ашера — он стоял у ворот, его золотые глаза горели, как два солнца, но огонь в его ладонях был слабым, как свеча на ветру. Он пытался удержать стены магией, но они не слушались его. Они рассыпались под его пальцами, как сухой песок.
Она видела Бьорна — его огромная фигура была прижата к земле, его руки светились зелёным светом целительной магии, но земля под ним была мёртвой. Она не отвечала ему. Она... уходила.
Она видела Дориана — его ледяное копьё было воткнуто в камень, но лёд таял. Таял, хотя вокруг был мороз. Его вода испарялась, как будто сама жизнь покидала её.
Она видела Кая — он кружился в воздухе, его ветер бился о невидимую стену, но стена не поддавалась. Она была не из камня, не из магии. Она была из... пустоты. Из того, чего не было.
И она видела себя — маленькую, в порванном платье, стоящую в центре двора. Пять рун на её теле пульсировали, но одна из них — чёрная, на её сердце — была тусклой. Почти погасшей.
Ксавьер,— подумала она, и боль ударила в грудь, как кулак. Его нет. Его Тьмы нет. И без неё...
Земля раскрыла пасть шире.
Академия провалилась полностью — башни, стены, двор, подземелья. Всё — ушло в черноту. И последним исчез тронный зал — тот самый, где она впервые стала Хранительницей, где ей объявили о её новом статусе, где... где всё началось.
И тогда она проснулась.
Холодный пот пропитал простыню насквоззь.
Элиан села на кровати — резко, так резко, что голова закружилась, и она схватилась за виски, чтобы не упасть обратно. Её сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось, руки дрожали.
Сон. Просто сон.
Но она знала — это был не просто сон. Это было... предчувствие. Видение. Предупреждение.
