ГЛАВА 1. «Пять лет горького чая»
Дождь в Верене всегда пах рыбой и ржавчиной.
Я сидела у окна, поджав ноги, и смотрела, как капли стекают по мутному стеклу, размывая огни портовых таверн напротив. В комнате было холодно — хозяин экономил на дровах, а я не жаловалась. Привычка. Когда живёшь одна в нижних кварталах, холод — это меньшая из проблем.
На столе передо мной стояла чашка с чаем. Горьким, как желчь. Я добавляла в него корень цикория и горсть сушёной полыни — дешёвый способ согреться и не думать о том, что пять лет назад я пила чай с мёдом и молоком, в тёплой комнате, где пахло лавандой и его плащом, пропитанным дымом костра.
Нет. Не думать.
Я отхлебнула, поморщилась. Горько. Но я давно разучилась чувствовать вкус сладкого.
На столе рядом с чашкой лежала кучка монет. Медь, серебро, пара золотых — всё, что осталось после последнего заказа. Разминировать рунную ловушку в старом складе на набережной — три дня работы, два пореза на руках, одна сломанная печать. Хозяин склада оказался щедр, но не настолько, чтобы я могла позволить себе не брать следующий заказ хотя бы неделю.
Я пересчитала монеты в третий раз. Привычка. Когда у тебя мало денег, ты считаешь их чаще, чем дышишь.
— Четыре золотых, семнадцать серебряных, двенадцать медных, — пробормотала я, сгребая всё в кожаный мешочек. — Хватит на месяц. Если не есть.
Я усмехнулась собственной шутке. Голос в пустой комнате звучал чужим — хриплым, низким. Не таким, как пять лет назад. Тогда мой смех был звонким, и он говорил, что этот смех — лучшее, что случалось с ним за день.
Я отставила чашку и потянулась к кинжалу, лежавшему рядом с монетами. Лезвие было чистым, остро заточенным, рукоять — тёмное дерево, потёртое от постоянного контакта с ладонью. Я проверила баланс, крутанула клинок между пальцами. Привычка. Когда живёшь одна, ты не доверяешь замкам. Ты доверяешь только стали.
Я сунула кинжал под подушку — там, где он лежал каждую ночь с тех пор, как переехала в эту конуру. Привычка. Когда тебя однажды предали, ты спишь с оружием под рукой. Даже если предатель далеко. Даже если ты давно простила.
Нет. Я не простила. Я просто научилась не думать об этом.
Я встала, подошла к окну. Внизу, на узкой улице, брели под дождём портовые работницы, закутанные в дешёвые шали. Где-то в таверне на углу пьяный матрос орал песню — фальшиво, громко, с надрывом. Нормальный вечер в Верене. Нормальная жизнь.
Моя жизнь.
Я отвернулась от окна и начала собирать инструменты в сумку — на завтра был заказ: проверить старый маяк на предмет рунных меток. Владелец маяка утверждал, что по ночам там горит свет, хотя маяк не работает уже десять лет. Я не верила в призраков. Я верила в магию. А магия — это всегда чья-то работа.
