Ночь в святилище была не такой, как другие ночи, которые я провёл в этом месте за свою долгую жизнь воина и генерала. Золотой свет рун, вырезанных на стенах тысячи лет назад моими предками, не гас, как гаснут обычные огни, когда уходит день, а пульсировал медленнее, глубже, как будто само место чувствовало, что происходит что-то важное, что-то, что случается раз в тысячелетие, когда истинные пары находят друг друга после долгих скитаний. Вода в источнике стала теплее, чем была днём, и от неё поднимался лёгкий пар, который заполнял зал, делая воздух густым, почти осязаемым, пахнущим древней магией, камнем и чем-то ещё, тем особенным запахом, который бывает только в местах силы, где граница между мирами тонка, как паутинка. Где-то далеко, за толстыми стенами святилища, шумел ветер в горах, carrying с собой запах снега и сосен, но здесь, внутри, было тихо, та тишина, которая бывает только в священных местах, где время замирает и ждёт, где прошлое и будущее сливаются в одно бесконечное настоящее, где есть только два человека и их любовь.
Мы сидели у источника, и она всё ещё лежала головой у меня на плече, её короткие тёмные волосы щекотали мою шею, и я чувствовал, как её дыхание ровное, спокойное, но я знал, что она не спит, я чувствовал это через связь, ту самую нить, что жила в моём солнечном сплетении с того дня, как мы впервые встретились, и которая сейчас, после всех слов, после всех слёз, после всех клятв, которые мы дали друг другу у этого самого источника, стала ярче, сильнее, живее, как будто она тоже радовалась, как будто она тоже понимала, что сейчас произойдёт что-то, что изменит нас обоих навсегда. Я не двигался, боясь спугнуть этот момент, боясь, что если я пошевелюсь, если я скажу что-то не то, если я дышу слишком громко, она передумает, она отстранится, она снова построит стену, ту стену, которую мы с таким трудом разрушили за эти дни, за эти недели, за эти пять лет молчания и боли.
Она подняла голову, медленно, осторожно, как человек, который боится, что движение разрушит хрупкое равновесие, и посмотрела на меня, и в её глазах, тёмно-зелёных с золотыми крапинками, тех самых глазах, которые я помнил с первого дня, когда увидел её в полевом госпитале, молодую целительницу с упрямой морщинкой на лбу, я увидел это мгновенно, как дракон видит добычу, как мужчина видит женщину, которую любит, как человек видит свою судьбу, я увидел решение, то самое решение, которое принимается не разумом, а сердцем, не логикой, а интуицией, не страхом, а любовью.
