Квартира Даниила находилась на Петроградской стороне, в старом доме с толстыми стенами и высокими потолками. Арина ожидала увидеть холостяцкий беспорядок, но внутри было чисто, даже аскетично: минимум мебели, стеллажи с книгами, единственное украшение — чёрно-белая фотография мужчины в форме на стене.
— Твой напарник? — спросила Арина, кивнув на фото.
Даниил поставил завёрнутое зеркало в угол, лицом к стене.
— Да. Андрей. Погиб три года назад.
— Ты говорил, Пустота…
— Не говорил. Не сейчас.
Он прошёл на кухню, поставил чайник. Арина осталась в комнате, рассматривая книги. Специализированная литература по криминалистике, несколько томов по психологии аномальных явлений, и вдруг — «Петербургский фольклор: от основания до наших дней». Она вытащила книгу, раскрыла. На полях были пометки — почерк Даниила, резкий, угловатый.
На странице о городских легендах было выделено одно место: «Согласно финским преданиям, на месте нынешнего Василеостровского района находилось святилище, где приносились жертвы сущности, называемой Tyhjyys — Пустотой. Жрецы верили, что Tyhjyys не божество, но нечто более древнее, то, что существовало до богов и будет существовать после них».
— Чай? — Даниил стоял в дверях с двумя кружками.
— Да, спасибо.
Она села за стол. Даниил поставил чай, сел напротив.
— Ты мне не всё рассказал, — сказала Арина. — Про Архитекторов. Про мою мать. Про то, почему Пустота выбрала именно меня.
— Твоя мать, — начал он, и в голосе появилась осторожность, — была не просто студенткой Серебрянского. Она была его любовницей. И она была беременна.
— Я знаю, что она была беременна. Мной.
— Нет. Она была беременна до тебя. За два года до твоего рождения.
Арина замерла. Кружка повисла в воздухе.
— Что?
— Серебрянский и твоя мать ждали ребёнка. Но беременность оборвалась на позднем сроке. Ребёнок родился мёртвым. И тогда Серебрянский впервые обратился к Пустоте.
— Он пытался…
— Вернуть ребёнка. Да. Он спустился в подвалы университета, нашёл вход в Пустоту и попросил её вернуть то, что он потерял. Пустота согласилась. Но на своих условиях.
— Каких?
— Она сказала, что вернёт ребёнка, но что-то заберёт взамен. Серебрянский согласился. Ребёнок вернулся — на несколько часов. А потом Пустота забрала его снова. И ещё кое-что.
Арина поставила кружку. Руки дрожали.
— Что она забрала?
— Способность твоей матери иметь детей. После того ритуала она не могла забеременеть. Два года врачи говорили, что это невозможно.
— Но она родила меня.
— Да. Серебрянский снова пошёл к Пустоте. Заключил новую сделку. На этот раз Пустота потребовала нечто большее. Она сказала, что позволит твоей матери родить, но ребёнок — ты — будешь принадлежать ей. Когда придёт время, ты вернёшься к Пустоте. Станешь её частью.
