«Свобода — это не дверь на улицу, а выбор, который ты делаешь, выходя за неё.»
Тюрьма Волкова по кличке Волк напоминала каменный лабиринт, в котором каждый шаг эхом отдавался в пустых тесных коридорах с облупившимися стенами, а после дождей туда просачивалась сырость. Воздух здесь был пропитан смесью затхлости и запахом сигарет, а узкие окна с толстыми прутьями пропускали лишь серый свет.
Для большинства заключённых тюрьма была концом пути, но для Волка — площадкой, где он продолжал свои дела. В отличие от других, ютящихся в тесных камерах с облезлыми стенами и койками, Волк находился на особом счету у администрации. Его камера была одиночной, по местным меркам, просторной, с телевизором и возможностью пользоваться телефоном, благодаря чему он всегда был в курсе всех событий. В отличие от большинства узников, его пространство не давило на него бетонной плитой безысходности, он оставался хозяином положения, даже находясь за решёткой. Неофициально Волков держал порядок во всей тюрьме, надзиратели это понимали и не вмешиваясь в его дела.
Волк сидел на койке, крутя в пальцах телефонную трубку. Со второго раза ему наконец удалось дозвониться до Хмурого. Тот снял трубку после третьего гудка, и в трубке раздался его хрипловатый голос:
— Да…
— Хмурый, слушай внимательно, — Волк говорил медленно, словно взвешивал каждое слово. — Завтра в десять освобождается из зоны Мутный. Тебе нужно встретить его лично.
— Понял. Дальше?
— Он передаст тебе ключ на золотой цепочке. Этот ключ я ношу всегда с собой. Теперь твоя очередь.
На другом конце провода повисла тишина. Потом Хмурый коротко спросил:
— Волк, я так понимаю, ключ этот не простой?
— Умнеешь, Хмурый, — Волк ухмыльнулся. — Носи его всегда на шее. Никогда не снимай. Если он пропадёт — нас обоих снимут с живых шкуру. Понял?
— Понял.
— Думаю, что в ближайшее время он понадобится. Какая дверь должна быть открыта этим ключом узнаешь в свое время. Пока просто держи его при себе.
Хмурый молчал несколько секунд, потом сухо сказал:
— Сделаю.
— Вот и хорошо.
Волк повесил трубку и закрыл глаза.
На следующий день, когда бледный, будто выцветший от тоски свет пробрался сквозь мутное стекло зарешеченного окна, Мутный наконец ощущал свободу, она кружила вокруг него, как порывистый ветер, ласково касалась и могла ускользнуть в любую минуту. Ещё миг и он уже снаружи, оставив позади себя лишь только ряд холодных и мрачных воспоминаний. Главное подождать ещё немного, ещё один шаг, и он свободен.
