Глава 1. Протокол «Мне хочется»
В это утро Александр просыпался непривычно долго, сквозь вязкую, сухую тишину. Часы на прикроватной тумбочке показывали половину одиннадцатого. Намеренно отключённый вчера таймер — безмолвный манифест его официального увольнения — впервые за пятнадцать лет позволил перешагнуть через строгий дедлайн утреннего подъёма. Но облегчения не было. В груди копошилось странное, липкое чувство пустоты. Рай стабильности выдал ошибку доступа.
По привычке, наработанной годами управления ИТ-инфраструктурой, рука потянулась к телефону. Нужно было войти в рабочее русло, пообщаться с коллегами. Он открыл ноутбук, намереваясь зайти в LinkedIn — обсудить в профессиональном сообществе новую редакцию Agile-методологий и перекинуться парой предложений с ИБ-специалистами о свежих критических уязвимостях в SOC-центрах.
Экран выдал глухую, бесконечную загрузку. Сервер не отвечал. LinkedIn, главная артерия его международных профессиональных контактов, был заблокирован.
VPN полз, спотыкаясь на каждом пакете. Костыль на костыле. Через пару минут связь окончательно оборвалась. Александр откинулся на спинку кресла. Зачем? Зачем блокировать сеть, где инженеры, учёные и менеджеры обмениваются чистым интеллектом? Здравый смысл не находил ответа в доступных логах. Внутри шевельнулось первое пугающее подозрение: Изгнание уже началось. Внешний мир медленно закрывал перед ним порты доступа.
Он попытался сделать другие привычные вещи. Зашёл в Spotify, чтобы оплатить семейную Premium-подписку — музыка была топливом для его тренировок в спортзале, настроения Лизы и иногда спортивного рок-н-ролла Саньки. Платёж отклонён. Карта российского банка превратилась внутри международной системы в кусок бесполезного пластика. YouTube встретил его вечным, серым вращающимся колером загрузки. Привычный, комфортный, глобальный мир, который он скрупулёзно выстраивал вокруг своей семьи, рухнул. Система отключила внешнее питание.
Пытаясь сохранить самообладание, Александр открыл папку со своими личными архивами. В ИТ-среде его знали как жёсткого технолога с MBA, но мало кто догадывался, почему этот сорокапятилетний мужчина часами просиживал над древними религиозными текстами.
Его интересовала религия. Но не как предмет слепого поклонения или ритуала. Александр одинаково глубоко изучал и христианство, и ислам, и буддизм, и даосизм. Для него священные книги были величайшими, сверхплотными архивами человеческой мудрости, прошедшими проверку тысячелетиями. Его восхищала их удивительная внутренняя согласованность. Порой в этих древних строках содержались физические ответы на вопросы, которые человечество научно доказало лишь спустя века.
