История о том, как туфелька сломалась, платье порвалось, а принц оказался маньяком с лицензией на чудеса
ЧАСТЬ 1. «ЗОЛУШКА, БЛ@ДЬ? СЕРЬЕЗНО?»
Глава 1. Утро, которое хотело меня убить
Проснулась я от того, что кто-то наступил мне на лицо.
Нет, это не любовник-садист и не грабитель с кривыми руками. Это Батон. Мой кот. Тот самый, который весит восемь килограммов и считает, что его миссия на этой земле — проверить, не провалился ли мой нос в другую реальность во сне.
— Батон, — прохрипела я, отпихивая пушистую тушу. — Ты… ты чудовище.
Кот обиженно фыркнул, спрыгнул с подушки и демонстративно уселся на пульт от телевизора. Второй мой кот, Пушок (философ, интроверт и по совместительству диванный эксперт по вопросам бытия), даже не поднял головы. Он просто вздохнул — так вздыхают люди, которым надоела эта грешная земля и которые ждут только зарплаты.
— Милана! — Голос Вероники Арнольдовны пробил три слоя гипсокартона, два моих уха и корочку сна. — Ты проспала! Опять! Через десять минут презентация! Все в сборе, а ты, как обычно, дрыхнешь с этими… хвостатыми паразитами!
Я открыла глаза.
Мир встретил меня серым потолком с желтым пятном от протечки (спасибо соседям сверху, которые, кажется, разводят аквариумных пираний в ванной), запахом дешевого кофе с корицей (мачеха сегодня в ударе — значит, кофе будет отравлен либо сарказмом, либо слабительным) и надписью на зеркале помадой: «Ты не красавица, но у тебя есть характер. Жаль, что от него одни проблемы».
Вероника Арнольдовна — женщина с прической «я главный редактор собственной жизни» и улыбкой акулы, которой подложили в аквариум кредитора. Моя мачеха. Формально. Потому,что мой отчим (он же папа) сбежал от неё три года назад с молодой практиканткой из своего ателье. Мачеха осталась мне в наследство, как неудачная татуировка, которую не сведешь даже лазером.
— Я иду! — крикнула я, скидывая с себя одеяло.
Одеяло оказалось Батоном. Обиженным. Он явно готовил заговор.
**Ровно через семь минут, тридцать три секунды и одну порцию мата в адрес всех богов стихий**
Я стояла в коридоре.
На мне: черное платье (единственное, на котором не видно кошачьей шерсти с расстояния меньше километра), туфли-лодочки с убитым каблуком (история умалчивает, что именно я им убила, но каблук выжил чудом) и сумка — та самая, из которой сыпется всё содержимое, если перевернуть её под неправильным углом.
В руке — айфон с треснутым экраном и два процента заряда. Идеальное утро идеальной Золушки двадцать первого века.
— Вероника Арнольдовна, — сказала я, перехватывая её испепеляющий взгляд. — Я успею. Там презентация в десять, сейчас девять…
