Сиквел к рассказу «Тень, что шепчет в пелене дождя». Из цикла о детективах Эдварде Рейнсе и Харрисе Митчелле. Читайте также в цикле рассказ «Когда плачет город»: приквел к рассказу «Тень, что шепчет в пелене дождя».
Город без тени
Засуха в городе и его окрестностях началась почти сразу же после того, как многолетний напарник Харриса Митчелла, Эдвард Рейнс, – исчез в портале, и вместо него материализовался его инфернальный брат-близнец – Джо, утонувший в болоте ещё в детстве.
Джо занял место Эда, и теперь как ни в чём не бывало работал в полиции. Начальство подмены не заметило, а Харрис по молчаливому уговору с Джо ни разу не вспомнил события двухлетней давности, даже наедине с новым "другом".
Никакими друзьями они не были конечно, но на публике Харрис называл Джо Эдвардом или Эдом, демонстрируя дружелюбие. Соответствующим образом относился к Харрису и Джо Рейнс.
Харрис не знал, кто такой Джо: живой человек, призрак, монстр из преисподней или мертвец.
От него веяло холодом даже в эту проклятую жару.
Сент-Клэр, нижняя Луизиана, город, лежащий в излучине Миссисипи, напоминал загнанного зноем волка, который больше не молил о воде, а лишь ждал, когда ослепительный свет раскалённого солнца окончательно поглотит его.
Он не умирал – он медленно иссыхал, мучительно и безнадежно, словно старая кожа, слущиваемая с костей времени.
Второй год засухи превратил его не просто в пыльную пустошь, а в живое свидетельство того, что даже земля может устать быть местом, где рождаются и умирают люди.
Небо, некогда тяжёлое от влаги и обещаний дождя, теперь висело над крышами белым и равнодушным, словно глаза мертвеца. Воздух, густой, как пересохший мёд, был пропитан запахом гари, плесени и чего-то ещё – сладковато-тошнотворного, словно исходящего не от земли, а от самой памяти, которая больше не могла удерживать то, что когда-то было похоронено.
Такой засухи в месте с океаническим субтропическим климатом, где непрерывно лили дожди, в окружении болот, протоков и главное, – на берегу Великой Реки, впадающей в Мексиканский залив, не знали не только метеорологические службы США, но и предания первых поселенцев и колонистов, и даже сказания индейцев.
Но теперь всё изменилось. Великая Река, чьи воды веками питали жизнь вокруг, превратилась в жалкое подобие самой себя. Её русло, некогда полное, с мощным течением, теперь обнажило потрескавшееся дно, испещрённое осколками ракушек и высохшими останками рыбы. Там, где раньше плескались аллигаторы и важно вышагивали пеликаны, теперь царила зловещая тишина.
