Один миллиард из кассы воров, ставших архитекторами нового будущего.
Ключ к империи
Москва, май 1980
Дождь шёл с самого утра. Мелкий, московский, тот самый, который не смывает пыль, а словно втирает её в лицо.
Столица Советского Союза готовилась к Олимпиаде.
На новом Крымском мосту, перекинутом через Москва-реку, было просторно. Автомобилей практически не встречалось. Личный транспорт в СССР был редкостью, а большегрузы шли в объезд.
Максим Скворцов – он уже привык к этой фамилии, хотя знал, что она в его краснокожем, украшенном серпом и молотом паспорте – ненастоящая, – стоял у входа в «Арагви» на Тверской.
Многие москвичи, настроенные по-диссидентски, всё ещё называли Советскую площадь её старым именем.
В кармане – лист бумаги с номерами:07-14-23-31-38.Выигрышный билет «Спортлото» от 1982 года. Джекпот – 112 000 рублей. Но ему был нужен эквивалент миллиарда в ценах 2026.
Ещё около пяти миллионов советских рублей, может, чуть меньше.
Такие деньги в 1980 году были в частных руках лишь у коррумпированной номенклатуры Средней Азии и Кавказа. И – у крупного криминала.Это был ключ к целой империи!
Максим уже знал, что скажет «Армянину» – вору в законе, чьё настоящее имя давно стёрлось под слоем криминальных легенд:
«Я не прошу у тебя твоих денег. Я прошу – доверия. И времени. Один год».
Ресторан встретил ароматами шашлыка, болгарского бренди «Слънчев Бряг» и табака «Беломор».
Лагерные папиросы курил один. Никто в огромном ресторане не курил больше. Поэтому и пахло.
О советском доне знали не только в Союзе, но и за его пределами: главы пяти семей Нью-Йорка, боссы Коза-Ностра на Сицилии, оябуны японских кланов Якудза и главы китайских триад.
Де Ниро с Кавказа. Флешфорвард
Он никогда не повышал голоса.Он знал: слова, сказанные тихо, запоминаются навсегда.
Он сидел в углу ресторана «Арагви», пил «Арарат», не закусывал, и слушал – больше, чем говорил. И в этом умении слушать была его власть.
Его часто сравнивали с теми, кого он никогда не видел.– Как Де Ниро, – говорили в Ереване.– Как Дон Корлеоне, – шептали в Одессе.
Но он не был ими.Де Ниро играл роли. Он – жил одну.Корлеоне строил империю. Он – сохранял кодекс.
Он знал: настоящая сила – не в том, чтобы сломать, или убить, а в том, чтобы позволить жить бывшему врагу, ставшему другом.
Угроза заключалась в безупречной точности.Он не угрожал: «Я тебя найду».Он говорил: «Ты уже найден».
В нём не было зверя. Был человек с кодексом воровской чести, закалённым в лагерях Воркуты и Магадана, на улицах Еревана и Тбилиси, в подвалах Лубянки. Он верил – не только в Бога, но безусловно – не в партию; верил в слово, данное вслух.
