Однажды я очень устал. Целых тридцать четыре года мне казалось, что нужно куда-то спешить. Первое воспоминание, как мама легонько треплет меня по щеке, а потом вставляет в рот соску с тёплой смесью. Я, полупроснувшись, глотаю сладкую жижу и насильно просыпаюсь, чтоб громко заорать, как только пытка закончится. Психолог предприятия "АстТоргПром" – Лариса Андреевна – которую я посещаю второй месяц, говорит, что этого помнить невозможно.
– Игорь, помилуйте, незрелый мозг не способен на такие фиксированные акцентуации! Что вы! Дети до полугода полные дурачки, поверьте, – и смеётся, выразительно показывая оплаченные любовником зубы. Зубы отбрасывают зайчики даже через прикрытые жалюзи.
… Иже еси на Небеси… Откуда в голове? Не от блестящих зубов же?
Нет, я ей не верю, потому что помню – мама это каждые три часа делала. По будильнику! А потом всем моим девушкам рассказывала, какой я был беспокойный ребёнок. Вечно орал и мучился газами. А я вовсе не тем мучился, просто жрать каждые три часа не хотел. А спать хотел, вот и устал. Потом мама тоже устала, поэтому стала орать на папу. А меня стала кормить чуть реже, но стала развивать. Как только я стал сидеть, она засовывала меня в большую мусорную корзину с названием "Манеж", в который высыпала разные игрушки. Игрушки мне нравились, если бы мне разрешали их молча лизать, кусать и выкидывать за сетку. Но эти действия не одобрялись. Мама садилась рядом и тыкала в пирамидку:
– Красный. Краасный. Крааааасный. Игореша, крааааасный.
Разе на четвёртом её глаза становились стеклянными, и она будто засыпала, периодически говоря:
– Краасный. Игорь, это – краааасный. На каждый цвет уходило не меньше трёх минут. Сколько их было в пирамидке? Десять? Вот подстава. Я плохо спал, потому что резались зубы, болел ветрянкой и краснухой, не считая всяких ОРВИ. Ещё слушал цвета в пирамидке пару раз за день. Я очень устал. Потом мама поняла, что её усталость сильнее моей, и вышла на работу. Хитрая! А меня бессердечно отправили в ясли.
– В детском коллективе вы получили первые адаптивные навыки, – щебетала Лариса Андреевна, – ваша психика становилась устойчивой, формировались базовые способности к коммуникации.
Единственное, что у меня сформировалось, так это усталость от того, что нужно очень рано вставать и идти нравиться. Сначала я нравиться не хотел. Но пара испачканных штанов и шлепки нянечки заставили меня задуматься. Кашу нужно было есть, комочки выковыривать, трусы должны быть сухими. Тогда ты будешь обласкан, хотя и приложишь втрое больше усилий. В старших группах детсада оказалось, что нужно стараться нравиться ещё больше. Требования воспитателей усиливались, а к ним добавилась необходимость договариваться с хулиганами и выскочками. Ни тех, ни других не удовлетворяло, что я занял свою нишу комфорта, и они усиленно старались меня оттуда выковыривать. Я устал доказывать, что я не подхалим и не слабак. Вставать так рано, чтобы успевать быть отправленным в садик до работы, я устал ещё больше. Потом устал папа. Устал приходить домой к уставшим мне и маме и отдыхал где-то в другом месте, где ещё не было детского садика, а ехать на работу было ближе.
