Пальцы широкие, тупые, с мозолями в незнакомых местах –на костяшках, у оснований больших пальцев, на рёбрах ладоней. Мозоли гладкие, старые, въевшиеся в кожу так, что там уже не кожа, а кость.
Сердце бьётся гулко, медленно –как мотор, который настроили на другой ритм. Я жду, что оно ускорится, потому что мне страшно, но оно не ускоряется. Сердце вообще меня не слушается. Работает само по себе, ровно и тяжело, и от этого почему-то ещё хуже.
Я сажусь. Земля холодная, но холод не забирается под одежду –её просто нет. На мне –кожа, мех, что-то тяжёлое на плечах, грубая железная застёжка. Грудь тяжёлая, незнакомая. Я трогаю её и вздрагиваю: рельеф мышц, жёсткая щетина, шрам поперёк рёбер. Мои руки. Не мои руки.
Где-то рядом горит костёр. Пахнет дымом, горьким мясом и чем-то кислым –чужим потом. Ещё пахнет мокрой холодной землёй и травой. Ночной воздух бьёт в ноздри, и я чувствую каждый оттенок запаха, хотя не должна бы. Не в таких количествах. Будто кто-то выкрутил громкость обоняния до предела, и всё слилось в плотный, вязкий ком, который стоит в носоглотке.
Я разглядываю руки. Поворачиваю ладони, изучаю мозоли, потом провожу пальцем по шраму на рёбрах. Он длинный, рваный, давно заживший. Тело отзывается на прикосновение как настоящее –кожа стягивается, под ней твёрдое, горячее. Я щипаю себя за предплечье. Больно. По-настоящему больно, тупой, глубокой болью, которая отдаёт в плечо.
Клыки во рту я обнаруживаю языком. Они мешают. Нижние, острые, упираются в верхнюю челюсть. Я пытаюсь закрыть рот нормально –не выходит. Челюсть слишком тяжёлая, слишком широкая. Приходится держать её чуть приоткрытой, и это неудобно, и я злюсь на это, и злость тоже приходит откуда-то снизу, из живота, как волна тепла.
Отражение в луже у костра: зелёная кожа, тяжёлая челюсть, клыки. Глаза –жёлтые, с вертикальным зрачком. Они моргают, когда я моргаю. Я смотрю на них, и они смотрят на меня, и в этом нет ничего похожего на узнавание. Чужое лицо. Совершенно, безоговорочно чужое.
Я не кричу. Кричать –значит умереть. Это я помню, хотя не помню, откуда. Знаю просто, как знаю, что нельзя дышать под водой. Знание без источника, без воспоминания, без причины. Просто факт, тяжёлый и несомненный, как камень в руке.
Шаги за спиной. Тяжёлые, неровные –хрустят ветки. Кто-то приближается к костру. Я замираю, и тело делает то, что я не просила его делать: мышцы напрягаются, плечи разворачиваются, руки опускаются чуть ниже, чтобы были готовы. Боевая стойка. Я не выбирала её. Она выбрала меня. И от этого по спине идёт холод, который не имеет ничего общего с ночным воздухом.
