– Ты жульничаешь.
Марина произносит это спокойно, почти лениво, но уже тянется через стол к моим карточкам. Я успеваю накрыть их ладонями.
– Убери руки.
– Покажи.
– С чего бы?
– С того, что у тебя третий ход подряд выпадает нужный ресурс.
– Это называется талант.
– Это называется краплёная колода, – говорит Кристина и доливает себе вина.
Мы сидим на полу в моей гостиной, потому что журнальный стол слишком низкий для стульев, а за кухонным столом помещаются только двое, если третья не хочет весь вечер упираться коленями в батарею. Квартира маленькая, съёмная, с обоями цвета несвежего сливочного масла и подоконником, который зимой покрывается тонкой коркой льда. Я живу здесь второй год и всё равно каждый раз говорю «домой» без уверенности, будто квартира может услышать и возразить.
На столе разложено наше королевство: картонные поля, деревянные башни, монеты, фигурки солдат. Марина воюет за северные земли. Кристина строит торговые пути и уже дважды пыталась подкупить меня шоколадом. Я держу перевалы и делаю вид, что всё рассчитала заранее.
В действительности мне просто везёт.
– Настя, – говорит Марина.
– Нет.
– Я ещё ничего не сказала.
– Ты собиралась потребовать мои карты.
– Я собиралась предложить честный обмен.
– Два дерева за серебро?
– Одно дерево.
– Вот видишь.
Она вздыхает и откидывается на диван. У Марины короткие тёмные волосы, которые она стрижёт сама кухонными ножницами и каждый раз клянётся, что это последний эксперимент. Сегодня левая сторона чуть короче правой. Я заметила ещё у двери, но не сказала. Она всё равно поймёт завтра в лифте, где свет беспощадный и зеркало висит под неправильным углом.
Кристина поднимает бокал.
– За честную торговлю.
– Ты украла у меня три монеты, пока я ходила за штопором, – напоминает Марина.
– Это была компенсация за моральный ущерб.
– Какой?
– Ты назвала мой союз ненадёжным.
– Он распался через два хода.
– Я была оскорблена заранее.
Я смеюсь и едва не поперхиваюсь вином. Вечер идёт хорошо. Не великолепно, не как в кино, где у каждой дружбы есть музыка и правильный свет. Просто хорошо. Марина пришла с пакетом дешёвых сыров и долго ругалась на автобус. Кристина опоздала на сорок минут, потому что заехала «на пять минут» в торговый центр. Я сожгла первую пиццу, а вторую мы съели прямо с противня, не дожидаясь, пока она остынет.
На подлокотнике дивана лежит Маринин носок. Один. Второй она почему–то не сняла.
– Тебе не холодно одной ноге? – спрашиваю я.
Она опускает взгляд.
– Я думала, это твой.
– На тебе второй.
– Тогда да. Холодно.
