Глава первая: «Тропа недобрая».
Тропа вилась между елями, словно чья-то забытая нить, вышитая чёрным по зелёному. Данила шёл последним и считал шаги – не специально, просто так, от зудения в висках. Сто семнадцать, сто восемнадцать. Сумерки в лесу наступали не сверху, а сбоку, как будто кто-то закатывал землю в тёмный лен, начиная с горизонта.
– Даня, ты тормозишь, – Мира не оглядывалась, но её голос разрезал тишину точно ногтём по стеклу. – Я уже три сторис запилила, а ты ещё на том же корче застрял.
– Там мхи, – Данила кивнул на пень, покрытый серебристым ковром, но телефон в его руке мигал жёлтым предупреждением. Нет сигнала. Но это был не обычный крестик – в углу экрана дрожало что-то вроде помех, старого аналогового шума, которого в цифровых камерах быть не могло.
– Оставь свои мхи, – Ася остановилась, поправляя туристический рюкзак. Она была старше на год и носила эту разницу как знак отличия – ровная осанка, глаза цвета холодного чая, в которых всё должно было быть по расписанию. – Мы должны были выйти к поляне двадцать минут назад. Данила, карту проверь.
– Проверяю, – он ткнул пальцем в экран. GPS показывал их точкой посреди озера. Только озера здесь не было уже пять километров.
– Мы свернули, – тихо сказала Зоя.
Она стояла впереди всех, на перевале между двумя соснами, и смотрела не на тропу, а вглубь чащи. Её рука сжимала скетчбук – чёрный, потёртый по краям, – и пальцы побелели. Зоя редко говорила громко, но сейчас её голос был странно металлическим, как звук струны, натянутой в пустоту.
– Мы не сворачивали, – Тихон фыркнул, постукивая ногой по сухой хворости. Он шёл с самого начала, открывая маршрут, и его широкие плецы несли тяжесть несуществующей ответственности. – Я следил по компасу. Север там.
Он махнул рукой. Но деревья, куда он указал, были другими – старше, толще, с корой глубокой, чёрной, как обожжённая. Данила заметил это первым. Ещё десять минут назад они шли по молодому ельнику, гладкому, светлому. Теперь вокруг стояли дубы. Дубы в еловом лесу.
– Это невозможно, – Ася подошла ближе к стволу, провела пальцем по коре. Под ногой хрустнула ветка, но звук был неправильным – слишком звонкий, как керамика.
Мира засмеялась. Это был её защитный смех, резкий, с ноткой истерии, который она использовала, когда Stories набирали мало просмотров.
– Ребят, вы серьёзно? Это какой-то глитч. Или парк расширился, не знаю. Давайте просто…
Она достала телефон, чтобы снять panorama, но экран дернулся. На мгновение Данила заглянул через её плечо и увидел на экране не лес, а водную гладь. Чёрную, неподвижную, с отражением деревьев, росших вверх корнями. Мира быстро убрала телефон.
