Глава 1.
Солнце в зените, плавит воздух над Главным ярмарочным домом. Пестрота неимоверная: купцы в поддевках, персы в халатах, бухарцы в чалмах, английские моряки. Китайские фонарики, горы арбузов, верблюды, жонглеры.
В этой толпе пробирается молодой человек в европейском сюртуке, но с русским, простым лицом. Это Николай, инженер путей сообщения. Он пытается пройти к причалам, но толпа несет его.
Вдруг его хватает за рукав чья-то рука. Старик-нищий с дикими, безумными глазами, тянет его в сторону.
Нищий (шепотом, перекрывая шум ярмарки):
– Не ходи к воде, барин! Нынче Волга не принимает! Опять воров утопленников ищет, покоя не знает. А сегодня ночью купцы немца из гостиницы видели, как он на Стрелке с нечистым торговался. Душу за товар просил! Товар-то у него… особый.
Николай брезгливо выдергивает руку:
– Поди прочь, старик. Пароход у меня через час.
Нищий отшатывается, крестится:
– Пароход! Железо-то поперек реки пустили! Гневят Матушку! Быть беде!
Николай отмахивается и выходит на высокий берег Стрелки, туда, где Ока впадает в Волгу. Вид открывается невероятный: налево – город на горах, направо – бескрайняя пойма, а прямо – слияние двух потоков, двух цветов воды.
Он достает новенькие хронометр и компас, сверяется с картами. Рядом с ним останавливается солидный господин в цилиндре, тоже любуется видом.
Господин:
– Красиво, черт возьми. Знаете, молодой человек, говорят, что именно здесь, в этом месте, где сливаются две реки, земля тоньше всего. Между нашим миром и тем. Не зря же ярмарку тут поставили. Место силы… или проклятья?
Господин хитро щурится. Николай смотрит на него с недоумением, но вдруг замечает странную деталь: от господина в цилиндре нет тени, хотя солнце печет немилосердно.
Господин улыбается, обнажая слишком белые зубы:
– Вы, я вижу, путь измеряете? А я вот судьбы меряю. Не желаете ли выгодное дельце? Товар особый… из-за моря… называется "прогресс". Платится не деньгами.
Он протягивает руку. На безымянном пальце – перстень с черным камнем, внутри которого клубится тьма.
Николай отшатнулся, споткнулся и едва не полетел с откоса вниз, в воду. Когда он поднял голову, господина в цилиндре уже не было. Только ветер гнал пыль по ярмарочной площади, да где-то вдалеке надрывно запел гудок парохода.
– Померещилось… – вслух сказал Николай, но рука его непроизвольно сжала крестик под рубашкой.
Он поселился в лучшей гостинице Нижнего – той самой, о которой говорил нищий. Номер был большой, с видом на кремль, но чувствовал себя Николай неуютно. Свечи мерцали неровно, по стенам плясали тени, а с ярмарки доносился странный, неумолкающий гул, похожий не на людской гомон, а на вибрацию огромного, запертого под землей улья.
