БОЛОТНЫЙ ИДОЛ
Часовая стрелка реальности в Зоне Д-17, известной как «Часовое болото», вечно залипает где-то между «совсем хреново» и «апокалиптически невъебенно». Туман здесь не просто вода, взвешенная в воздухе. Он – маскировочная сеть, наброшенная на всё, что шевелится, капает или тихо ненавидит всё живое. И под этой сетью, на рассвете, они нашли его.
Мое имя здесь неважно. Меня зовут «Молот-4», солдат третьего контура охраны. Мы патрулировали границу сектора «Топь» – болотца, где пространство любило пошутить, растягивая пятиминутный путь до получаса. И тут Гриша, наш нюхач, замер. Не «прислушался», а именно замер, будто в него воткнули кочергу. Пальцем ткнул в белесую муть перед нами.
– Вон там. Не дышит.
Мы рассыпались в цепь, автоматы на готове. Протокол. В тумане плавали тени – то ли прошлогодний камыш, то ли те самые «болотные тени», от которых у счастливчиков только пси-ожоги, а у остальных… пустое место в графе «далее». Но это была не тень.
Он сидел. Спиной к нам, на корточках, посреди небольшой твёрдой кочки. Фигура в потрёпанном сталкерском костюме. Не двигался.
– Эй, путник! – крикнул сержант. – Отзовись! S.T.I.K.S.!
Тишина. Только чавканье воды под сапогами и отдалённый, леденящий душу вой, который мог быть ветром в ржавых трубах руин, а мог – и чем похуже.
Обходим с двух сторон. Я – слева. Когда увидел его лицо – вернее, то, что от него осталось – сдержал рвотный спазм только муштрой. Это не было просто убийством. Это было… конструирование.
Тело стало каркасом. Кости, вывернутые с хрустом спелого арбуза, сплетались в сложную, чёткую структуру – как схема микропроцессора, вытравленная на человеческом мясе. Ребра образовали дуги, позвоночник – центральную шину, а пальцы рук, сломанные в диких углах, тянулись к небу, как антенны. Кожа была покрыта резьбой – не надрезами, а словно прожигами, образующими узор, от которого слезились глаза. Геометрия кошмара.
Но самое пиз… то есть, самое страшное – это был не ритуальный беспорядок. В этом была своя, безумная логика. Красота.
А в его руках, сложенных на коленях, будто в молитве, лежал «артефакт». Ни на один известный класс не похожий. Кусок чего-то тёмного, отливающего масляным блеском. Длиной с предплечье, изогнутый. Напоминал кость, но тёплую и… пульсирующую едва заметно, в такт какому-то нездешнему пульсу.
Сержант, бледный как полотно, уже орал в рацию, нарушая все нормы радиосводки:
– «Молот-1», «Молот-1»! «Гроб» на периметре! Не просто «гроб»! Пиз… понимаете, рисунки! Чертежи на нём! И какая-то хрень в руках! Теплится!
