Глава 1
Я стояла у котла, чувствуя себя самой настоящей ведьмой, если не считать, что у самой настоящей ведьмы, наверное, не дрожали бы коленки от вида бурлящей фиолетовой жижи. Моё второе в жизни зелье. Первое пришлось ликвидировать заклинанием из учебника, потому что оно начало проявлять признаки разумной жизни и пыталось сбежать из чана. Надеюсь, сейчас хоть что-то получится.
Котёл булькал над синим пламенем, распространяя стойкий аромат старой тряпки и кислых ягод. Я сверялась с рецептом, который был испещрён пометками прежних владельцев вроде «Не вдыхать!» и «Проверь, спит ли мандрагора».
— Итак, лунная роса, — пробормотала я, выливая склянку. Жидкость в котле с одобрительным шипом приняла серебристый оттенок.
— Роса с ущербной луны, — тут же прокомментировал с жёрдочки у окна мой учитель, ворон Дартис. — Идеально, если хочешь, чтобы у объекта применения началась беспричинная ностальгия. Или ломота в костях. Пятьдесят на пятьдесят.
Я сделала вид, что не слышу, и потянулась к баночке с блестящим порошком.
— Пыльца снов эфемерного мотылька. Щепотка.
— Выглядит подозрительно ярко, — сказал Дартис. — Ты уверена, что это не глиттер из того набора для детского творчества, что ты купила, чтобы «придать зелью эстетики»?
Я фыркнула, но сдула щепотку в котёл. Бульканье на секунду зазвучало как колыбельная. Обнадёживающий признак.
— Дальше… корень мандрагоры. Мелко нарезанный.
Я с отвращением вытащила сморщенный корешок, напоминавший сердитого карлика. Нож в моей руке дрогнул.
— Он смотрит на меня, Дартис.
— Естественно. Ты же не стала его усыплять. Рецепт, Витка, рецепт! Там ясно написано: «Спой две строчки колыбельной про червей и влажную землю». Но нет, ты решила сэкономить время.
— Я не помню той колыбельной!
— А я тебе пел её на прошлой неделе! Ты сказала, что у тебя от неё мурашки по коже.
Я закрыла глаза и рубанула ножом. Корень издал тонкий, обиженный визг. Сбросив кусочки в котёл, я поспешила перейти к следующему пункту, пока варево не начало меня осуждать.
— Чешуя речного тролля. Три штуки.
— Сушёные, а не свежеощипанные, — важно заметил Дартис, наблюдая, как я с трудом отковыриваю три твердые пластинки от комка. — Свежие придают зелью агрессивность. Ты что, хочешь, чтобы твой любовный напиток заставил объект влюбленности тут же начать крушить мебель?
Жидкость в котле уже помутнела и загустела, напоминая кисель с дурным предзнаменованием. Последним штрихом должны были стать «слезы единорога» — капля чистой росы, пойманная в радугу. Я осторожно держала крошечный хрустальный флакон.
