ПРОЛОГ: ПРОБУЖДЕНИЕ ТОГО, КТО ВНУТРИ
Тишина на чердаке была особой, густой и сладкой, как старый мёд. Пыль висела в луче света от слухового окна, и в этой пыли плясали миллиарды миров. Антон пришёл сюда за старыми учебниками для племянника, но вместо них его пальцы наткнулись на что-то тёплое.
Это лежало в углу, под прохудившейся шубой его бабушки. Не коробка, не книга. Предмет. Он был размером с ладонь, и его невозможно было описать. Дерево, но не дерево. Камень, но живой. Он был похож на сплетённые корни, вывернутые наизнанку, чтобы показать сердцевину света, или на карту несуществующей страны, где реки текли вверх, а горы уходили вглубь. Он был тёплым. Не от солнца, нет. Он хранил собственное тепло, ровное и глубокое, как дыхание спящего зверя.
Антон взял его в руки. И мир сдвинулся.
Не со скрипом и грохотом, а тихо, как падает лепесток. Внезапно он вспомнил вкус. Не еды, а снега, который ел в пять лет – колючий, свежий, с привкусом бесконечности. Вспомнил звук – не мелодию, а тот особый звон, который издаёт трава, пробиваясь сквозь асфальт, звук, который он, казалось, слышал всегда краем сознания, но никогда не мог узнать. И самое яркое – чувство. Чувство полёта во сне. Не падения, а именно полёта: когда отталкиваешься от воздуха и плывёшь над спящим городом, и знаешь, что это возможно, что это твоё право, просто ты об этом забыл.
В ладони предмет замерцал. Словно отозвался на его воспоминания. И тогда внутри, где обычно жила тихая, привычная сумятица мыслей, прозвучал чёткий, как капля, вопрос:
«А что, если твоё желание – это не просьба? Что, если это твой собственный голос, идущий к тебе издалека? Твой забытый шёпот, ищущий уши, чтобы наконец быть услышанным?»
Антон опустился на старый сундук, не выпуская находку из рук. Он смотрел на пляшущую в луче пыль и понимал: всё, что он знал о «загадывании» и «исполнении», было ребяческой игрой в почту. Просить у мира? У вселенной? У судьбы? Это было так же нелепо, как просить у собственной правой руки подать тебе левую.
Этот предмет, эта странная вещица, была не волшебной палочкой. Она была зеркалом. Зеркалом, показывающим не лицо, а суть. И эта суть тихо пела: ты уже цел. Ты уже полон. Ты уже обладаешь всем, что нужно. Просто части тебя разучились разговаривать друг с другом.
Он вспомнил, как в детстве мог часами лежать в траве, слушая, как растёт клевер, и беседовать с облаками. Потом это назвали «мечтательностью» и велели «спуститься на землю». Он спустился. И запер дверь в ту комнату своего существа, где жил Волшебник.
