Пролог. Древний омут и цифровая вышка
Забытый омут полностью оправдывал своё название. Веками здесь ничего не менялось, и местный Водяной считал это своей главной заслугой.
Омут лежал в глубокой низине, укрытый от посторонних глаз густыми кронами вековых ив и непроходимым березняком. На самом его дне, среди ила, ползучих водорослей и древних мореных коряг, кипела собственная, строго регламентированная жизнь. Весной Водяной лично пересчитывал вылупившихся из икры карасей и подписывал разрешения на нерест. Летом контролировал уровень воды, следил, чтобы русалки не уплывали слишком далеко к песчаным пляжам, и слегка пугал редких грибников, забредавших на берег. Осенью вылавливал опадающие листья, дабы дно не закисало, а с первыми заморозками укладывал всё подводное царство в спячку до следующей оттепели.
Это была идеальная экосистема. Стабильная, понятная и абсолютно аналоговая.
Вся дань, которую Водяной собирал с редких гостей, состояла из мелких медных и серебряных монеток, брошенных «на счастье», да случайных деревянных воланов, унесенных ветром. Своё богатство он хранил в старом дубовом сундуке под креслом и иногда вечерами перебирал медяки, слушая, как над головой шумит камыш.
Всё рухнуло в один из июльских вторников.
Разрушение векового уклада началось со странного гула. На прибрежном холме, прямо за ивовой рощей, появился тяжёлый грузовик и отряд рабочих в ярких жилетах. За три дня они срубили три старые сосны, вырыли котлован и вогнали в землю высокую металлическую мачту. На самом её верху зажегся маленький красный огонек, а по округе пополз тонкий, почти неощутимый для человеческого уха, но до безумия раздражающий низкочастотный гул.
На берегу встала вышка сотовой связи стандарта 5G.
Первыми с ума сошли караси. Вместо того чтобы спокойно искать на дне мотыля, они начали сбиваться в хаотичные косяки у самой поверхности, выставляли из воды плавники и, казалось, пытались ловить жабрами невидимые радиоволны. За ними потянулись кикимоpы. Раньше они исправно пугали путевых обходчиков и заманивали заблудших туристов в болотную ряску, но теперь их как подменили. Заведя где-то выброшенные кнопочные телефоны, они целыми днями пропадали в камышах, ловя сигнал и обсуждая свежие сплетни из соседних лесничеств.
Но главное — изменился сам человек.
Люди, приходившие к омуту, больше не смотрели на воду с тихим трепетом. Они не слушали пение птиц и уж тем более не кидали монетку хозяину водоёма. Они шли, уткнувшись носами в маленькие черные прямоугольники, грохотали портативными колонками и совершенно не замечали красоты природы.
