Конец света оказался не событием. Не вспышкой. Не ударом с неба.
Не красивым грибом атомного взрыва над горизонтом, после которого человечество могло бы хотя бы честно сказать: «ну всё, доигрались».
Нет.
Конец света был сменой привычного графика.
Подъём в шесть ноль-ноль. Проверка браслетов. Раздача пайка. Санитарная обработка. Патруль. Доклад. Трупы. Обед. Снова трупы. Отбой, если повезёт. Если не повезёт — тревога. Если совсем не повезёт — голос твоего мёртвого сына, который просит открыть дверь.
Новосибирский периметр Н-1 стоял в снегу, бетоне и постоянной усталости. Снаружи его окружали три линии обороны: рвы, минные поля, вышки, прожекторы, натянутая проволока, автоматические турели и люди, которые уже не верили ни во что, кроме исправного затвора.
Внутри он был городом.
Снаружи — крепостью.
На деле — большой коробкой, куда сложили всё, что ещё не успело сгнить, сгореть или заговорить чужими голосами.
Владимир Ветров стоял у северного шлюза и курил без сигареты. Сигареты закончились месяц назад. Привычка осталась.
Он держал между пальцами пустой воздух и смотрел на белую темноту за прожекторами. Там, за внешним кольцом, снег казался нетронутым. Ровным. Чистым.
Ветров знал: чистый снег бывает только сверху. Под ним могли лежать мёртвые. Под ним могли спать заражённые. Под ним могли ползти корни. Под ним могло ждать что угодно, кроме хороших новостей.
Рядом переминался молодой боец по фамилии Шумейко. Девятнадцать лет. Щёки ещё подростковые, глаза уже старика. На карабине — свежие царапины, на бронежилете — детская наклейка с динозавром. Кто-то прилепил в шутку. Шумейко не снял.
— Товарищ Ветров, — тихо сказал он.
Шумейко сглотнул.
— Там опять.
Ветров не повернул головы.
— Сектор?
— Северо-запад. У старой насосной.
Из динамика на столбе треснул голос дежурного:
— Пост Н-1/С-4, подтвердите визуальный контакт.
Старший на вышке ответил:
— Визуальный есть. Объект один. Человекообразный. Стоит на границе света.
— Поведение?
— Не атакует. Машет рукой.
— Мимикрия?
Пауза.
Потом голос на вышке стал ниже:
— Голос ребёнка.
Шумейко побледнел.
Ветров взял карабин.
— Пошли.
Они прошли вдоль внутренней стены, потом через узкий переход между бетонными блоками. Под ногами хрустел снег, перемешанный с солью, пеплом и чем-то тёмным, что уже давно перестали отскребать.
На втором кольце стояли трое бойцов. Один держал прожектор, двое — оружие. Все смотрели в одну точку.
За рвом, у остатков насосной станции, стояло маленькое существо.
Слишком маленькое для взрослого.
