Аляска умела убивать красиво.
Не театрально, не с музыкой и пафосом, как в кино, где герой, замерзая, всё равно успевает сказать что-нибудь глубокое про любовь, Родину и последний патрон. Нет. Аляска убивала буднично. Сначала откусывала пальцы морозом, потом забиралась под куртку, в швы, в дыхание, в мысли. А потом ты вдруг понимал, что тебе уже всё равно, куда идти, что болит нога, что навигатор врёт, а начальство обещало премию.
Профессор Лэнгли понял это на третьей неделе экспедиции.
Он стоял посреди бело-серой пустоты, где небо и земля отличались друг от друга только тем, что сверху иногда падал снег, а снизу — нет. Перед ним чернел разрез в мерзлоте: длинная траншея, вырытая буровой установкой и двумя экскаваторами, которые постоянно ломались, будто техника тоже знала — сюда лучше не лезть.
— Док, — сказал техник по фамилии Харпер, ковыряя носком ботинка промёрзшую глину. — Если мы тут найдём нефть, я увольняюсь и покупаю себе дом во Флориде.
— Мы ищем не нефть, — ответил Лэнгли.
— Вот поэтому я и говорю: если найдём нефть — это будет знак свыше. Бог скажет: «Парни, хватит ерундой заниматься, вот вам нормальная работа».
Харпер был из тех людей, которые шутили, когда страшно, холодно или хочется в туалет. В последние дни он шутил постоянно.
Лэнгли не улыбнулся. Он смотрел на стенку разреза.
Там, среди слоёв льда, грязи и древнего растительного мусора, темнело что-то округлое. Не камень. Камни так не блестели. Не кость — слишком гладкое. Не металл — не было характерного отблеска.
Предмет выступал из мерзлоты примерно на треть, напоминая обугленное яйцо размером с человеческую голову. Поверхность его покрывали тонкие прожилки, будто кто-то вплавил в чёрный материал сеть засохших вен.
— Маркес! — крикнул Лэнгли. — Камеру сюда. И стерильный контейнер.
Доктор Элена Маркес, вирусолог из Центра биобезопасности, подошла почти бегом. На морозе её дыхание вырывалось короткими клубами пара. Лицо за прозрачным щитком было красным, глаза блестели — от холода или азарта, Лэнгли не понял.
— Это биологическое? — спросила она.
— Пока не знаю.
— Отличный ответ. За такой обычно дают грант и отправляют студентов умирать в поле.
Харпер хмыкнул.
— Эй, я не студент. Я умираю тут по контракту.
Маркес наклонилась ближе. Датчик на её рукаве тихо пискнул, фиксируя температуру, влажность, состав воздуха. Всё было в норме. Насколько вообще могло быть нормальным место в сотнях километров от ближайшего населённого пункта, где люди добровольно копались в вечной мерзлоте в поисках древних микроорганизмов.
